Это было мое расследование – возможно, последнее, которое можно было так назвать, – как раз перед выходом на пенсию. Конечно, я был единственным, кто воспринимал его всерьез, – в конце концов, мне отдали его именно по этой причине. Но я чувствовал, что за этим делом скрыто нечто большее. Это был мой шанс закончить карьеру на высокой ноте, показав всем, чего я стою. Мне нравилась моя форма, и я знал, как выполнять свою работу. И все же нельзя было сказать, что у меня была блестящая карьера. Почему? Кто знает… Не повезло. Отчасти, возможно, мне не хватило смелости, в чем меня часто упрекала жена. Я не умел подлизываться к руководству. И еще были личные проблемы. Я ловил на себе насмешливые и жалостливые взгляды моих коллег. Я знал, о чем они думают: бедный Сконьямильо, у которого с тех пор, как жена бросила его ради другого, помутился рассудок, и каждую ночь он хватается за бутылку, но комиссар закрывает на это глаза, потому что ему недолго осталось до пенсии… На это мне было наплевать – я раскрыл бы это дело, чего бы мне это ни стоило, чтобы они поняли, на что я способен. Я бы отправился в ад, чтобы арестовать Вампира, сказал я себе. Но не мог себе представить, что именно там и окажусь…
Когда Сальво сказал мне, что нашел то, что я искал, но потребовал от меня пятьсот тысяч лир, чтобы отвезти меня туда, я почти не колебался, несмотря на то что это составляло значительную часть моей зарплаты. Если б он действительно провел меня до третьего уровня, это были бы не зря потраченные деньги. Он договорился встретиться со мной в вестибюле бокового выхода в западном крыле вокзала. Когда я приехал, он уже был там. Несмотря на годы, проведенные на улицах, и лохмотья, в которые он был одет, Сальво все еще выглядел достойно, даже элегантно. Говоря с ним, я мог сказать, что он образован и знает, как работают мозги. Он был не так уж стар и успел бы вернуться на путь истинный, если б захотел, но Сальво утверждал, что отличается от большинства обитающих на вокзале бездомных. Он выбрал эту жизнь и не променял бы ее ни на какую другую.
За колонной скрывалась небольшая железная дверь без каких-либо опознавательных знаков. Если б кто-нибудь спросил меня, я бы поспорил, что она заперта, но Сальво нужно было только опустить ручку, чтобы открыть ее. Вот так хреново было с безопасностью на вокзале в те дни.
