Наблюдая за тем, как диггеры втроем возвращаются назад по коридору, втискиваясь в резиновую шлюпку в форме единорога, Меццанотте задавался вопросом, насколько его чувства к Лауре способствовали тому, что он набрался смелости и отказался следовать за ними, а насколько – иллюзорное чувство непобедимости, вызванное амфетамином.
– К черту этого гада, Кардо. Разделай его на части и спаси девушку! – закричал ему Зеро, расплываясь в улыбке.
Инспектор подождал, пока последний отблеск их ламп поглотит темнота, а затем начал энергично грести в противоположном направлении. Влага из промокшей одежды проникала, казалось, до самых костей, но физическая нагрузка постепенно немного согревала его.
Вода достигла такого уровня, что ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о свод, и Рикардо боялся, что скоро он встанет. Что тогда делать? Должен ли он продолжать плыть, не зная, как далеко находится от цели? Что, если в какой-то момент коридор полностью заполнится водой? Хватит ли у него сил, чтобы повернуть назад, или он закончит, как крыса, в одиночестве корчась в этих богом забытых подземельях?
К счастью для него, совсем скоро туннель закончился, влившись в более просторное помещение. Темнота не позволяла Меццанотте точно определить его объем, но и тот факт, что луч фонаря не мог осветить его пределы, и эхо, раздавшееся в воздухе, когда он попытался крикнуть, говорили о том, что оно огромно. По всей вероятности, инспектор находился в естественной пещере с доступом воды, в каком-то подземном бассейне.
Он продолжал грести вслепую, пока вдали не показался берег. Через несколько минут Рикардо очутился на каменистом пляже, форма которого очень напоминала то, что описывал старший инспектор, рассказывая о своей встрече – реальной или воображаемой – с женщиной-змеей. Берег, покрытый грубой галькой светлого цвета, был шириной около десяти метров. Дальше земля поднималась вверх, среди валунов и скал, к стене огромной пещеры.
«Что за безумное место», – подумал Меццанотте. Трудно было поверить в то, что оно скрывается под Центральным вокзалом. Ситуация, в которую он попал, с каждой минутой становилась все более абсурдной.
Но сейчас его самой насущной проблемой было решить, что делать дальше. На первый взгляд, здесь не было никаких следов присутствия человека. Неужели он действительно приближается к логову Призрака – или просто потерялся в недрах города?
Когда Рикардо осматривал окрестности в поисках любого знака или указания, в какую сторону идти, он почувствовал шипящий звук рядом со своей головой, за которым сразу же последовал
Меццанотте встревоженно огляделся. Мимоходом уловил какое-то движение за валуном примерно на полпути вверх по склону, ведущему к стене пещеры, но, прежде чем он смог лучше рассмотреть это что-то, оно рухнуло на землю рядом с ним, заставив его вздрогнуть. К ногам подкатился камень. Инспектора забрасывали камнями. Один или несколько человек, прячущихся среди скал и, похоже, вооруженных пращой или чем-то подобным. Нужно было немедленно укрыться – он представлял собой легкую мишень.
До ближайшего валуна было не менее пятнадцати метров. Немного далековато, чтобы надеяться добраться туда невредимым, особенно в этих проклятых резиновых сапогах, которые мешали ему двигаться, но у Меццанотте не было выбора. Пригнувшись, он побежал. Камни теперь сыпались на него со всех сторон. Один ударил его в спину, другой – в бедро, причинив боль, но это не остановило Меццанотте. Затем сильный удар по голове сбил с него шлем. Рикардо рухнул на землю; по его виску стекали струйки теплой крови, а в мозгу, казалось, неистово жужжал целый рой ос. Он сделал несколько попыток встать, но его конечности, лишенные всякой энергии, отказывались реагировать.
Прежде чем перед его глазами опустился черный занавес, ему показалось, что он видит неясные тени, движущиеся к нему…
Придя в себя, Меццанотте осознал, что все еще лежит на полу. Он пытался оценить ситуацию, насколько позволяла пульсирующая боль в голове; сбоку от лба вздулась шишка размером с яйцо. Рикардо лежал на земле лицом вниз с плотно связанными за спиной запястьями, все еще на берегу подземного озера, судя по гальке, вдавившейся в щеку и ребра. Поблизости раздавались голоса и шум.
Меццанотте поморщился. У небольшого костра сидели четверо мужчин, и еще больше двигались где-то за его спиной. Револьвера у него уже не было, а вот рюкзак лежал рядом.
Сидящие перед костром мужчины принадлежали к разным этносам и национальностям, но их объединяла какая-то семейная атмосфера: все они были довольно худыми, с бледным цветом лица и одеты одинаково – смесь старых рваных костюмов и сшитых вручную одежд, дополненных браслетами и ожерельями из кости или дерева. У них были луки и копья ручной работы. В целом они выглядели как донельзя странные индейцы из подземного города.
– Наконец-то ты проснулся, – раздался позади него энергичный голос. – Мы уже несколько часов ждем; я начал бояться, что у тебя башка проломлена…
