Когда они вошли вглубь лагеря, группа распалась, и с ним и стариком остались только два его «ангела-хранителя». На первый взгляд это место не было похоже на убежище банды преступников или секты кровожадных фанатиков. Жители, проходящие мимо, останавливались на улице или стояли у порогов своих домов, глядя на Меццанотте со смесью любопытства и недоверия; они также не были похожи на бандитов или сумасшедших. Кроме бледности и одежды, похожей на ту, что носили поймавшие его люди, ничто не выделяло их из множества изгоев, прижившихся на станции. Вокруг были в основном пожилые мужчины, но попадались и женщины, молодые люди и даже несколько детей.
– Эй, коп!
Меццанотте повернулся в ту сторону, откуда доносился хорошо знакомый ему хрипловатый голос.
Перед маленьким домиком с картонными стенами, выкрашенными в синий цвет, на табуретке сидела худая морщинистая старушка с лохматыми седыми волосами. Это была Амелия. Рядом с ней стояла ее неразлучная тележка для покупок, набитая безделушками.
– У тебя есть для меня шоколадные конфеты, да? – сказала она, протягивая свою крючковатую руку.
Меццанотте направился было к ней. Один из его охранников взял его за руку, но Генерал дал знак отпустить его.
– Амелия, я волновался за тебя… Как ты здесь оказалась?
Пожилая бездомная женщина пристально посмотрела на него.
– Я оказалась в этом месте из-за тебя, вот как. Ты послал меня задать вопросы о «тех, кто внизу». Они поймали меня и сказали, что все зависит от моего решения: либо я соглашаюсь навсегда остаться здесь с ними, либо они будут вынуждены убить меня.
– Но ты в порядке?
– Ну, если не брать в расчет влажность, то здесь не так уж плохо. Я даже обнаружила здесь несколько старых знакомых, людей, которые, как я думала, уж сто лет как померли. Они наобещали мне шоколадок, но пока ни черта не принесли… У тебя-то есть, нет?
– Нет, мне очень жаль, – ответил Рикардо, когда сопровождающие схватили его, чтобы вернуть обратно. – Но я был рад снова увидеть тебя.
– А я – вовсе нет, коп, – крикнула ему в ответ Амелия. – Надеюсь, они убьют тебя.
– Мы должны идти, – сказал Генерал, возобновляя свою прогулку.
В конце дороги, по которой они шли, на краю поселка стоял большой индейский вигвам.
Выражение лица Меццанотте ожесточилось. Он снова посмотрел на человека, на котором, казалось, не мог сосредоточиться – как будто прежний образ кроткого немого и хромого бродяги накладывался на нынешний образ партизанского лидера, не совпадая с ним.
– Другой мой информатор, Шизик… Это вы его?..
Старик скорчил скорбную гримасу.
– У нас не было выбора. Мы должны были помешать тебе добраться до нас, любой ценой. Ему тоже предложили альтернативу: следовать за нами под землю или умереть от передозировки. Наркотики здесь запрещены, так что Шизик принял вот такое решение… Могу лишь заверить тебя, что он не страдал.
«Пока смерть не разлучит вас, – вспомнил Меццанотте. – Ты сдержал свое слово, бедный Шизик, ты не бросил свою возлюбленную – даже ценой жизни…»
– А как насчет записки о выкупе, которая затормозила расследование исчезновения Лауры Кордеро? Это тоже вы?
– Великолепная работа, – заметил Генерал. – Очень эффективно, даже если ее действие было ограничено по времени. Но мы не можем поставить это себе в заслугу.
– А, так это не вы? Тогда чья же она была?
– Очевидно, мы не единственные, кто не хочет, чтобы ты вмешивался в то, что происходит в подземелье…
Меццанотте пристально посмотрел на него, пытаясь решить, насколько можно доверять его словам. Затем его разум озарила вспышка осознания.
– Это вы шпионили за мной, не так ли, Генерал? Я всегда встречал вас поблизости: у фонтана, где лежала мертвая кошка, у зала ожидания, где был брошен труп собаки, на лестнице в подземном переходе после похищения ребенка, недалеко от того места, где я мог найти Шизика со шприцем, все еще застрявшим в его вене… Вы следили за каждым моим движением. И я даже на секунду не заподозрил вас…
Только позже Рикардо понял, что впервые за все время знакомства обратился к нему на «вы».
– Не сразу, – ответил старик. – Просто я тоже шел по следу Адама. Я хочу найти и остановить его не меньше, чем ты, уверяю тебя. Но когда понял, что ты достаточно умен и настойчив, чтобы рано или поздно что-то выяснить, я начал за тобой присматривать.
– А что вы теперь собираетесь со мной делать?
– Честно? Понятия не имею. В любом случае, не мне решать; об этом позаботится Маман.
– Ты о ком?
– Как объяснить… В каком-то смысле мы могли бы назвать ее нашей королевой, – сказал Генерал, поднимаясь по склону к шатру, красочное покрытие которого состояло из множества наложенных друг на друга одеял, ковров и других тканей.
По бокам от входа стояла пара статуэток-близнецов – приземистые человеческие фигуры с огромными эрегированными фаллосами. Нитки бус, служившие дверью, зазвенели, когда Генерал толкнул их, чтобы впустить Меццанотте, а затем последовал за ним. Двое охранников остановились на пороге.
