– Разве мы сотрудничаем? – спросила председателя.
– До сих пор не было, – согласилась та. – Но фильм хорош, не один Курум заинтересовался. Почему б не продать? Деньги предлагают хорошие, но не в них дело. Фильм пробуждает добрые чувства к нашей стране. Говорит о том, что мы осудили прошлое. Теперь у нас равноправие полов. Это важно для взаимопонимания между народами…
Председатель еще что-то говорила, я кивал в нужных местах. Почему чиновники всех стран говорят какими-то стертыми фразами? Их так воспитывают, или они рождаются готовыми?
– Совет по культуре решил принять предложение посольства, – завершила председатель. – Направить вас в Курум. Согласны?
– Это не опасно? – поинтересовался я.
– Наши отношения нельзя назвать дружественными, – согласилась председатель. – Но условия перемирия курумцы соблюдают. Наши дипломаты и предприниматели ездят к ним, неприятностей не случалось. Мы, впрочем, попросили гарантий, нам их обещали. Есть только одна трудность, – председатель посмотрела на меня. – Влад не гражданин Сухья, иностранец, получивший право на проживание в стране. За ним никто не стоит.
– И что делать? – спросил я.
– Есть два пути, – сказала председатель. – Первый: все остается, как сейчас. В этом случае поездка в Курум для вас на свой страх и риск. Второй: принимаешь гражданство Сухья. Тогда государство вступится.
– Как можно стать гражданином?
– После трех лет проживания. Но здесь случай особенный. Ты внес большой вклад в культуру страны. Я говорила с Председателем Высшего Совета, и она уполномочила меня принять у тебя присягу. Согласен?
– Да, – сказал я. А что думать? Домой мне не вернуться, а здесь вроде прижился.
– Идем! – встала председатель. – Здесь рядом.
Меня отвели в небольшой зал. На его стене висел портрет Председателя Высшего Совета в обрамлении флага и герба страны. Мне указали место напротив. Зал наполнился людьми – как я понял, служащими Совета. То ли так положено, то ли прибежали посмотреть. В обращенных на меня взглядах я читал любопытство.
– Читай!
Председатель протянула мне красивую кожаную папку. Я раскрыл ее и пробежал глазами по тексту. Что-то это мне напоминает…
– Я, Влад Хома, принимая гражданство государства Сухья, перед лицом руководителя страны и ее священных символов клянусь соблюдать законы государства и распоряжения ее руководителей. Клянусь быть верным сыном новой Родины. Отвергать предложения других государств работать во вред Сухья. Защищать ее, если понадобится, не жалея при этом своих сил и самой жизни. Если я нарушу эту клятву, то пусть меня покарают по всей строгости закона…
Удивительно, но меня проняло. В прежней жизни мне пришлось читать откровения эмигрантов, уехавших за границу. Они писали, что врали, принимая присягу другой страны. Меня это удивляло. Как можно? Если сделал выбор, зачем врешь?
– Присяга произнесена и принята! – председатель забрала у меня папку. – Тофу Клая!
Ко мне подошла женщина с прибором в руке. Приложила его к моему плечу и нажала кнопку. Прибор коротко загудел и пискнул.
– Отныне Влад Хома полноправный гражданин Сухья, – объявила председатель. – Это записано в его чипе.
Аудитория зааплодировала. Ко мне стали подходить и поздравлять. Вполне искренне, было видно, что людям приятно. Председатель увела нас с Кеей.
– Расходы по вашему пребыванию в Куруме несет принимающая сторона, – сообщила в кабинете. – Проезд, проживание в гостиницах, деньги на карманные расходы. За выступления перед публикой будут платить. Вернетесь богатыми, – она подмигнула. – Предлагаю навестить в посольство Курума. Там вам расскажут и объяснят.
Мы съездили. Приняли нас душевно. Угостили напитками, принесли договора. Мы их внимательно изучили. Никаких подвохов в тексте не наблюдалось. Мы подписали документы. Нас отвели к послу. Та сказала несколько дежурных слов, выглядела при этом довольной. Я поймал на ее оценивающий взгляд. Это с чего?
– Странно, – сказал Кее на обратном пути. – Почему они зовут нас? Курум и Сухья на пороге войны. Им нужно готовить население. Промывать людям мозги, объясняя, что мы плохие. А они покупают наш фильм, везут в страну режиссера и актера. Понятно, что мы будем хвалить Сухья, призывать сотрудничеству и дружбе. Не пойму.
– Может, передумали воевать? – предположила Кея.
Хорошо, если так.
– Хочу верить, но не получается, – вздохнул я. – Обычно так не бывает. Подготовку к войне трудно остановить. Затрачены ресурсы, экономика переведена на военные рельсы. Общество накручено до предела. И вдруг поворот назад?
– Да ты стратег! – засмеялась Кея. – А я думала, что артист.
Что ей ответить? Что я прочел много книг? В них описывались ситуации накануне войн. Не припомню случая, чтоб большую войну удавалось остановить. Малые – случалось, но редко.
– Съездить – увидим! – предложила Кея.
Я кивнул. В самом деле! Наилучший выход из ситуации. Да и деньги не помешают. Суммы в договоре значительные. Курумский дром стоит два нула, здесь его примут в любом банке. Почему бы не заработать?
Жадность не доводит до добра…
– Поздравляю, Зерг! Твой план сработал. Они клюнули.
