— Ладно, лови мое эксклюзивное предложение, — говорит он. — Я плачу тебе за комнату. А еще помогаю тебе справиться с одной очевидной проблемой.
Таня поднимает брови.
— Проблемой? Единственная моя проблема сейчас — это ты на моем диване.
Псих снова лыбится, на этот раз слишком широко, как будто собирается совершить убийство первой степени.
Он откидывает в сторону подушку, вынимает что-то из-под нее. Таня, краснея от ужаса, узнает в этом большую анальную пробку. Вот блядство. Ей пора бы уже признать, что распихивать свою коллекцию игрушек по всем углам квартиры — не самое лучшее решение.
— Тебя никто не трахает, — резюмирует псих. — А мне негде жить. Как насчет небольшой помощи друг другу?
Таня уверена, что сейчас вцепится ему в лицо.
Удушающе жарко. Кто-то явно переборщил с отоплением, Таня расстегивает одну пуговицу на рубашке и натягивает улыбку, встречая клиента.
Ее смена подходит к концу, но она не чувствует облегчения. Потому что всю смену была, как на иголках, да еще и Полина решила, что звонить ей на рабочий телефон — лучшее решение из всех, когда-либо ею принятых.
— Ты не договорила! — достает она, когда у Тани случается минута передышки.
Она трет лоб, поглядывая на дверь. Через час должна приехать какая-то важная шишка из аэропорта, и если она не покажет лучший сервис на планете, ей откусят башку.
— Нечего договаривать, — шипит она, прикрывая трубку рукой.
— Ты согласилась на предложение или нет?
— А как ты думаешь?
— Думаю, да.
— Что? — Таня возмущена и крайне раздосадована тем, что подруга считает ее настолько слабой на передок. И она хотела бы проматериться, но она на работе, так что, так ей и говорит. — Полли, я возмущена и крайне раздосадована. По-твоему, я кто?
— Моя лучшая подруга, в чьей пещере давно не было ничего живого и теплого, — она слышит, как Полинка что-то жует. Удивительная способность говорить про секс, при этом опустошая холодильник. — Только холодные, одинокие, огромные резиновые члены. Сколько у тебя их, кстати? Сорок один?
Таня отставляет в сторону трубку, острое желание послать ее к черту вдруг переполняет, и Таня даже набирает воздуха в легкие, чтобы это сказать, как дверь вдруг распахивается, и на пороге появляется псих.
Собственной персоной.
Еще и в костюме. Ну разумеется.
Таня роняет челюсть, а потом кладет трубку, несмотря на вопли Полины о том, что она не должна игнорировать ее вопросы, ведь она беспокоится о ней.
— Привет, — псих складывает ладони на стойку и улыбается.
У Тани происходит головокружение и самую малость — возбуждение. Потому что она в жизни не видела маньяков в костюмах, оказывается, они на них очень даже хорошо сидят.
На то, чтобы взять себя в руки, уходит ровно минута.
Таня прокашливается, смотрит по сторонам.
— Эм… Чем я могу помочь?
— Хочу снять номер.
— От…лично. Какой нужен номер? — она открывает схему расселения на компьютере, просматривая самые бюджетные варианты. Иначе, что еще можно предложить парню, который спит в машине?
— Ваш самый роскошный люкс.
Таня давится воздухом и поднимает на него взгляд. Потому что это действительно смешно.
— Правда?
— Да, — псих наклоняется над стойкой так, что его лицо оказывается слишком близко к Тане. Эй, как же личное пространство? — Собираюсь стать vip и доставать тебя каждую секунду каждой твоей чертовой смены. И к концу моего пребывания здесь у тебя не останется ни одной нервной клетки, зайка.
Таня тяжело вздыхает.
— Слушай, какого черта? Если ты можешь позволить себе наш люкс, значит, у тебя нет проблем с деньгами. Сними любую квартиру, живи и радуйся, что ты пристал ко мне?!
— Мне не нужна любая квартира, мне нужна твоя.
Загадки-загадки, ну надо же.
Таня, с одной стороны, их терпеть не может, а с другой… Ей вдруг становится настолько любопытно, что она ловит себя на том, как раздает свое чувство самосохранения прохожим.
Она видит свою непосредственную начальницу, которая стоит у лифта и косится в ее сторону.
— Уходи, пожалуйста, — шипит Таня сквозь натянутую улыбку.
— Еще чего.
— Прошу тебя, свали, вон та грымза — мой босс, и она видит меня насквозь.
— Какая, вон та? — псих поворачивается и, улыбаясь, машет Дарье Альбертовне рукой. — Добрый вечер!
Та округляет глаза, оглядывает его с головы до ног. Потом кивает, изгибая губы в ответ, но взгляда так и не отводит.
— Ну так что, — возвращаясь к своим баранам, продолжает псих. — Я могу у тебя остаться?
— Сколько часов я тебе дала, чтобы ты собрал свои монатки? Десять? Так вот, я передумала. Хочу, чтобы ты убрался еще раньше. Или я вызову полицию.
Псих кивает и… Выглядит так, что становится очевидно — он не замышляет ничего хорошего.
— Смотри, как ты предпочитаешь? Мне стоит поцеловать тебя на глазах у той дамочки или ей понравится, если я пройдусь по этой стойке без штанов?
Таня открывает рот и смотрит, как рука психа тянется к ремню.
Он сделает это.
Точно сделает, очевидно же, что он способен на херню и похуже.
— Это моя спальня, — Таня тычет пальцем в дверь. — На ней нет замка, но, я надеюсь, ты достаточно адекватный, чтобы понимать — тебе нечего там делать.
Псих поднимает руки вверх.
