Псих – взрослый мальчик. Найдет, где жить.
Приняв это решение, Таня кивнула сама себе в зеркало и вроде как даже почувствовала облегчение.
Да. Вот так. Она несет полную ответственность за свою жизнь. Она не пойдет на поводу у взыгравших гормонов, ей не пятнадцать лет.
Пока она планировала этот непростой разговор в своей голове, Полли уже переоделась в черное кружево, которое выглядело как рабочая форма элитных проституток. Полинка, при всем уважении, не тянула ни на элитную, ни на проститутку. Но если бы Таня сказала ей об этом, она прибила бы ее нахрен.
– Возьму его! – взвизгнула она, крутясь у зеркала и рассматривая свою жопу.
Таня спорить не стала, но на всякий случай спрятала взгляд в телефоне.
Вернувшись домой, Таня какое-то время стояла под дверью и репетировала речь. С чего ей стоило начать?
«Извини, но моя оставшаяся нервная клетка тебя не выносит, поэтому, не мог бы ты свалить?» – слегка грубовато, не так ли? После такого вполне возможно получить в нос.
«Я ничего не имею против тебя, но у меня есть планы на жизнь, и в эти планы не вписывается свихнуться», - получше, но тоже далеко от идеала.
«Наше соседство даже радовало бы меня, если бы моим соседом был кто-то другой, прости».
Короче говоря, ничего хорошего в голову не приходило. Ничего приятного, за что она не оказалась бы с разбитым лицом. Поэтому Таня сделала глубокий вдох и решила действовать по ситуации. Посмотреть, в каком псих настроении. Вооружиться чем-нибудь. Или, наоборот, спрятать острые предметы. Хорошенько психа подготовить и заранее забрать у него свои ключи…
Она открыла дверь и вошла, уверенная, что вот прямо сейчас все разрешится.
Но еще в пороге услышала голоса.
Псих заливисто смеялся, что само по себе звучало, как истерика какого-то животного. А над чем он смеялся? Правильно! Над рассказом Таниной мамы о том, как она в детстве в деревне у бабушки провалилась в уличный туалет.
Таня села на пол и закрыла ладонями глаза.
Точно.
Как она могла забыть о том, что ее маме ВСЕГДА и ВЕЗДЕ нужно быть в курсе событий. Было бы странно, если бы она не заявилась в гости, увидев незнакомого мужика у Тани в квартире. Вселенная бы рассыпалась, если бы этого не произошло.
Таня подумала о том, что она могла бы развернуться и сбежать, пересидеть у Полли, пока мама не уедет и, в идеале, не заберет психа с собой. Ну, если он так сильно ей понравился.
Но вдруг псих проговорил в полный голос:
– Кажется, я слышал, как хлопнула дверь. Танюш, это ты, Зайка?!
У «Зайки» так сильно загорелась жопка, что она готова была взлететь на воздух.
Как только Таня вошла в комнату, мама бросилась ей на шею, как будто они не виделись уже пару лет. Она была без отца. Очевидно, что он отказался участвовать в этом театральном представлении, хотя жаль. Папино несчастное лицо было бы сейчас как раз кстати. Их таких было бы двое.
– Дорогая, как ты вовремя! Мы с Егором как раз заказали еду, решили не утруждаться с готовкой, – она расцеловала Таню в обе щеки и потом пальцами растерла помаду, оставшуюся на ее лице.
Таня дождалась, когда мама отлипнет от нее, потом обошла ее стороной и посмотрела на психа так, что тот должен был тут же взорваться и разлететься по комнате ошметками.
Этого, к сожалению, не произошло. Должно быть, потому что дьяволы не взрываются.
– Очень здорово, мам, как же жаль, что я собираюсь уходить, – Таня сделала попытку. Она должна была ее сделать, хоть и прекрасно знала, что на маме такие приемы не работают.
Она отодвинет все ее дела одним взмахом своего бедра, если будет в этом необходимость.
– Никаких отговорок не принимается! – закричала она так, что Джек, лежащий на своем привычном месте на коврике, поднял голову. – Я же так редко тебя навещаю, милая. И к тому же – я только что познакомилась с твоим парнем, не пора ли открыть бутылочку шампанского?!
Мама при любом удобном случае открывала бутылочку шампанского. Выпивала она немного, двух бокалов хватало, чтобы ее начинало клонить в сон, но открыть ее было делом принципа.
И, подождите-ка, она что, только что назвала психа ее парнем?!
Таня перевела на него взгляд. Вскинула вопросительно брови.
Псих пожал плечами.
– Нас поймали с поличным, Зайка, уже нет смысла отпираться.
– Точно, – улыбнулась Таня и представила, как втыкает в психа ножи. Много-много ножей. Стало полегче. – А мы ведь так старались скрыть наши безумные отношения. Пойду переоденусь.
Она принимала ванну, наверное, минут сорок. Вообще, в планах было остаться там до утра. Дождаться, когда маму унесет с ее традиционных двух бокалов шампанского, а потом выйти и, как ни в чем не бывало, отзвониться отцу. Дескать, «барыня уже легли и просють». Просють, чтобы их забрали домой.
Но мама Тани не была бы мамой Тани, если бы не начала стучать в дверь, как умалишенная.
– Дорогая, у тебя там все хорошо? Нам привезли еду.
Таня посмотрела на остывшую воду вокруг себя. Потом – на свои руки, которые покрылись мурашками.
Пришлось выползать.
