Юнхо завел двигатель, включил дворники, но снега было слишком много. Чон попробовал задний ход, но колеса прокручивались. Со скрипом джип просел и накренился. Дже ахнул, испугавшись, что сейчас машина завалится набок. Юнхо повернул ключ, осознав всю тщетность, заглушил мотор.
— Приехали… Сраное вино! Не могли купить в алкомаркете?! Надо же было гнать в эту дыру! — мужчина рычал проклятия, пока не понял, что Джеджун рядом молчит, перепуганный. — Извини. Не волнуйся, сейчас позвоню спасателям.
Дже кивнул. Его пальцы сжали края куртки, он глубоко дышал, словно ощущал головокружение, грозясь упасть в обморок. Чон без особого труда дозвонился спецслужбам, назвал примерное место заточения в снежном плену. Отложив телефон, повернулся к парню.
— Скоро приедут.
— Хорошо.
— Не ссы, Дже, не задохнемся. Можно попробовать выбраться наружу. Ну-ка…
— Не надо! Вдруг мы глубоко, и снег хлынет внутрь!
— Вряд ли.
— Не надо… — голос Дже звучал жалобно. Он вцепился в рукав мужчины. — Пожалуйста.
— Хорошо.
Юнхо отстегнул ремень безопасности, который спас от более серьезной травмы, ощупал нос. Перелома не было, просто сильно ударился о руль. Подушка безопасности, кстати говоря, не сработала — неприятный сюрприз. Мужчина хмуро саданул кулаком по рулю, туда, где была заложена система безопасности. Тут же белое облако вздулось, скрыв за собой мужчину. Ким завопил.
— Юнхо!
— Охренеть, — ветеринар забарахтался, принялся мять подушку руками. — Нда. Что ж, лучше поздно, чем никогда.
— Не делай так больше, идиот!
Чон рассмеялся.
— Ты, оказывается, такой трусишка.
— Иди ты!
Джеджун отвернулся, обидевшись. Его уши полыхали от стыда, а лицо раскраснелось от злости и стресса. Мужчина отсмеялся и замолчал. Вздохнул.
— Нос опухнет. Аптечку бы достать. Дже? Будь другом, сползай назад.
Ким молча отстегнул ремень и полез на заднее сиденье. Вытащив чемоданчик, он раскрыл его, достал сухой лед.
— Спасибо, — Чон разбил химикаты кулаком, приложил к лицу. — Надеюсь, бутылки уцелели.
— В багажник положил?
— Да.
Время медленно текло, а спасателей так и не было. Джеджун лежал на заднем сидении, сжавшись в комочек, и прислушивался к звукам извне. Юнхо сидел молча. Тонко завывал ветер.
— Холодно?
— Немного.
— Заводить двигатель опасно. Если снег попал в трубу, то выхлопные газы будут скапливаться в салоне.
— В фильме Рене грелась вином.
— Алкоголь только навредит.
— Так ведь тепло становится, — неуверенно проговорил Ким.
— Это обман. Поры кожи расширяются и тело теряет тепло быстрее.
— Зачем тогда киношники парят мозг?
— Обычно, чтобы добавить сексуальности эпизоду, — Юнхо обернулся, вгляделся в бледное лицо парня. — Ты, наверное, и свитер не надел.
— Надел.
— Молодец. А вот я думал, что слетаем туда-обратно, в одной футболке выперся.
Джеджун поднялся на колени, не волнуясь о том, что обувью пачкает сиденье.
— Не лютый минус, ведь, можно и погреться вином.
— Мне нужно оставаться трезвым, малыш.
— Тебе нравится говорить со мной, как с ребенком, — заметил Ким, перелезая вперед.
— Да, пожалуй, нравится. У меня не было младших братьев-сестер, не с кем было сюсюкать. Эй, ты что…? Так не согреемся, Дже, прекрати.
Клаксон глухо прогудел в сугроб, когда Джеджун, скользнув мужчине на колени, задел копчиком руль. Юнхо нажал на рычаг, максимально отвел сиденье назад, чтобы упрямец не ударил спину. Ким расстегнул куртку Юнхо, потом свою, и прижался грудью, надеясь согреть своего любимого. Ему было неудобно, шею вскоре скрутило напряжением.
— Садись ближе, — пропыхтел Юнхо, пытаясь отыскать ручку для наклона спинки сиденья. — Если решился на что-то, делай это нормально.
Широкая ладонь опустилась Дже на спину, надавила, отчего Ким распластался на мужчине. Тут же кресло ухнуло вниз, и парень не удержался от вопля, вцепился в Юнхо. И уткнулся носом ему в шею.
— Обними меня. Не отползай, теперь уже поздно стесняться.
— Т-ты слишком близко.
— А кто это придумал?
— Я просто хотел тебя согреть.
— Так грей нормально.
Зажмурившись, Джеджун отпустил куртку мужчины и завел руки за спину, одновременно двинул бедра вперед, впечатываясь в Чона промежностью. Ему стало безумно жарко. Только от смущения, а не от близости. А смущение в свою очередь вызвало осознание того, что собственное тело откровенно реагирует.
— Прости.
— Ничего, мне даже приятно, — Юнхо усмехнулся и добавил, чтобы Ким понял его правильно. — Здорово осознавать, что ты еще способен кого-то возбудить.
— Это что, какой-то прикол? Почему тридцатилетние считают себя стариками?
— Потому что ты привыкаешь быть самым младшим в классе, на потоке в институте, в интернатуре. А потом хоп! и тебя окружают восемнадцатилетние старлетки.
— Какие это малолетки вьются вокруг тебя?
Юнхо рассмеялся, уловив в голосе Джеджуна недовольство.
— Всего лишь утрирую. Не обращай внимания.
Ким несколько мгновений тихо сидел у него на бедрах, потом потерся щекой. Фыркнул, приятно щекоча.
— Ты такой классный небритый…
— Не трись, раздражение появится.
— …, а у меня три волосинки вырастают.
— Хочешь отрастить лопату?
— Может и хочу.
— Тебе не пойдет, — Юнхо чуть повернул голову, прижимаясь к голове Дже.
