– Если я узнаю, что именно, то обязательно сделаю.
– Мы узнаем. И мы сделаем.
Остаток ночи Стиан дежурил у костра рядом со своим верным другом, а я лежала в палатке не в силах заснуть. Меня мучили страхи и сомнения. Что я на самом деле могу сделать, чтобы помочь Стиану? Только убедить, что я не брошу его и буду рядом до самого конца – это всё, что на данный момент в моих силах.
А дальше? Как быть, когда мы вернёмся домой? Да, во Флесмере Гро не будут грозить нетопыри, но его время неумолимо утекает, он уже немолод. Три года – столько ведь у нас со Стианом есть в запасе? Значит, мы проведём это время с пользой – организуем ещё одну поездку в Сарпаль, найдём храм могущественнейшего божества, чьи жрецы точно знают, как разорвать незримую нить, которой старая шаманка связала Стиана и Гро. Да, мы найдём, обязательно найдём решение проблемы. Надо только поскорее разыскать большую птицу и покончить с этой поездкой. Издадим книгу, выручим деньги на новую экспедицию и снова в путь… И снова… и снова… и снова…
Я проснулась от непонятного звука, будто кто-то трубит в горн. Первой мыслью было – нас обступило враждебно настроенное племя островитян, и сейчас они объявляют нам войну.
Я выбежала из палатки, а Стиан с Гро уже в напряжении вглядывались в посеревшие от сумерек заросли.
– Что это было? – успела спросить я, как вдруг протяжный трубный звук вдали дополнился раскатистым курлыканьем неподалёку от нас.
– Тс-с-с, – Стиан тут же оттеснил меня в сторону палатки, даже закрыл меня собой, будто хотел стать живым щитом против неведомой угрозы.
Зов горна снова протрубил и ему снова кто-то ответил курлыканьем. И даже не одним. То и дело во всех направлениях от нашей стоянки раздавались всё новые и новые голоса. А потом они начали резво перемещаться в сторону трубящей глотки. Мне даже показалось, что земля начала дрожать под ногами. Будто кто-то большой и тяжёлый бежит на зов.
Когда курлыканье раздалось в дюжине шагов от нас, а исполинские деревья пришли в движение, Стиан тихо прошептал:
– Как будто самец завлекает самок в свой гарем брачной песней, и они идут на его зов.
– Ты думаешь это…
– Халапати. Целая стая больших халапати. И они идут в сторону горы. Нам надо проследить за ними.
Мы тут же кинулись собирать вещи, чтобы как можно скорее пуститься в погоню за теми, ради кого мы на этот остров и приплыли.
Когда палатка была свёрнута, рюкзаки собраны, а костёр затушен, Стиан обеспокоенно обернулся и крикнул:
– Гро! Гро!
А его нигде и не было. Кажется, он убежал от нас, пустился по следу дичи и где-то потерялся.
– Почему он не лает? – не могла понять я. – Он ведь всегда лает на животных. Может, он их пока не нашёл?
– Нет, – с окаменевшим лицом ответил Стиан, – После кормёжки я надел ему намордник, чтобы он раньше времени не разбудил тебя и не распугал зверей, которых ты будешь снимать.
Проклятье... Он же не сможет подать голос, если с ним что-то случится. А те курлыкающие птицы могут быть очень опасными, если их напугает неизвестный преследующий их зверь.
– Быстрей, – скомандовала я, – надо его найти. Гро! Где ты, Гро!
С рюкзаком за спиной я бежала как ужаленная, думая лишь об одном: пока жив Гро, жив и Стиан. Пока цел пёс, и его хозяину ничего не грозит.
– Гро! Гро!
Я рисковала сорвать голос и распугать всех халапати, но мне уже было на всё это плевать. Стиан едва поспевал за мной, но всякий раз настигал, стоило мне запутаться в очередной завесе их лиан.
– Эмеран, успокойся, – разрубив корень, опутавший петлёй мою ногу, сказал он, – так ты далеко не убежишь.
– Но ведь нам надо спешить, вдруг с ним что-то случилось. Ты чувствуешь его сейчас? У тебя что-нибудь болит? Колет? Зудит?
– Со мной всё в порядке, – поспешил успокоить он меня. – И с Гро тоже. Не накручивай себя. Он опытный охотничий пёс, он не станет кидаться на рожон с зафиксированной пастью.
– Тогда где он? Почему не идёт на голос?
– Не знаю. Правда, не знаю. Он не мог убежать далеко, он должен нас слышать.
Мы продолжили наши поиски, двигаясь по спирали вокруг стоянки, с каждым кругом всё больше отдаляясь от этого места. Я кричала и звала Гро по имени, Стиан прорубал нам путь, то и дело выпутывая меня из хватких петель лиан и стеблей, что непрестанно хватали меня за ноги, руки и даже рюкзак.
Звук бьющего по дереву лезвия едва не заглушил тихий писк, что еле пробился из-за облепленных мелкими соцветиями кустов.
– Погоди, – остановила я Стиана, и теперь мы уже оба отчётливо услышали жалобное поскуливание поблизости.
Не помня себя, я кинулась раздвигать ветки, а они в ответ царапали мне руки и лицо. И всё же я пролезла через густую завесу, уговорив себя не обращать внимания на саднящую боль.