Стоило нам отойти немного в сторону, как на деревьях стали встречаться кувшинчики бордового цвета и более вытянутой формы. Я с азартом подбежала к одному такому сосуду, но стоило мне до него дотронуться, как внутри что-то зашевелилось. Я инстинктивно отдёрнула руки, а в следующий миг из цветка выпорхнуло нечто серое, мохнатое, кожистое, ушастое и прыгнуло на меня. Я взвизгнула, стоило мне увидеть жуткую морду зверька и ощутить, как его лапы пытаются безуспешно зацепиться за мою рубашку. К счастью, страшилище тут же отлетело в сторону и оставило меня в покое.
– Это она, я тебе про неё говорил, – восхищённо заявил Стиан и двинулся в сторону огромных лопухов, куда упорхнуло страшилище.
Если честно, не такой реакции я от него ждала. Думала, он меня пожалеет, спросит, в порядке ли я, а потом прижмёт к груди и утешит. А он пошёл разглядывать эту мелкую тварь, что висит в центре лопуха и раскачивается вместе с ним. Так, а собственно, что это за тварь и как она прилипла к лопуху?
Я и сама подошла ближе к своему обидчику и пришла в смятение. Это была летучая мышь. Определённо мышь: с загнутыми назад ушами, мордой землеройки, кожистыми чёрными крыльями и мохнатым загривком. Размер у неё скромный, что не умаляет её уродливости. А вот конечности… Ведь у летучей мыши на крыле должен быть коготок, чтобы цепляться за поверхность. А у этой ничего подобного нет, зато она очень ловко перебирает сложенными крыльями и ползёт вверх по лопуху.
– У неё что, присоски? – догадалась я.
– И на лапках тоже, – с улыбкой подтвердил Стиан. – На Гамборе все звери приобрели необычные дополнения к своим привычным телам. И не только звери. – Тут он глянул на бордовый кувшинчик, из которого выпорхнула мышь, и заключил, – Наверное, она там пряталась, дневала внутри. Надо же, я думал, они используют для сна дупла. А тут – укромный цветок. Всё-таки Гамбор никогда не перестанет меня удивлять.
Пока он говорил, я успела снять рукокрылое со всех ракурсов, уделив особое внимание присоскам. Всё-таки это поразительная особенность. Ладно, осьминоги и кальмар – с ними всё понятно, но вот летучая мышь с присосками…
Когда она окончательно уползла и скрылась в листве, мы снова принялись за поиски воды в кувшинчиках, благо бордовые цветки формой напоминали не носок, а целый гольф. Тот, где пряталась мышь, я трогать не стала и подошла к следующему. Но стоило мне его приподнять и наклонить, как в кружку потекла вовсе не вода, а какая-то зеленоватая жижа. Как хорошо, что добытую воду я успела заранее слить в котелок.
– Гадость, – едва поборола я приступ брезгливости. – Стиан, что это?
– Не знаю, – озадаченно посмотрел он и взял из моих рук кружку, чтобы принюхаться. – Точно не нектар. Как будто уксус или…
Тут я оглянулась, чтобы посмотреть на остальные гольфы-кувшины, что свесились с соседних лиан, и заметила нечто странное: один из них шевелился, пульсировал и сокращался, будто живая мышца. И это выглядело очень пугающе, до тошноты отвратительно.
Стиан осторожно подошёл к бордовому цветку и осторожно коснулся его. Сокращения тут же прекратились. А потом он с усилием приподнял кувшинчик, наклонил его, и на землю выплеснулось нечто: мокрый полуразложившийся труп мелкой крысы, облитый зелёной жижей. Смердящий запах тут же окутал всё вокруг, и мы поспешили отшатнуться прочь. Даже Гро не стал интересоваться мёртвым зверьком.
– Что это за гадость? – еле подавив приступ дурноты, спросила я. – Крыса что, заползла внутрь, чтобы похлебать воды, но не удержалась, соскользнула внутрь цветка и утонула?
– Боюсь, что нет. Мне кажется, тот цветок крысу просто переваривал.
До меня не сразу дошёл смысл его слов, а потом я заметила ещё один шевелящийся кувшин. Теперь я смогла взглянуть на него другими глазами. Это вовсе не подобие гольфа, а настоящий желудок. Вон, сверху через горлышко в него залезает в поисках воды незадачливый зверёк, он тянется вниз, ближе к жидкости, а потом теряет равновесие, падает на дно бутона-желудка и растворяется в его пищеварительном соке. А когда растворится, то коварное растение всосёт жижу через усик на конце бутона, и он подобно кишечнику доставит питательные вещества к стеблю, что врос в лиану.
– Похоже, летучую мышь от смерти спасли её присоски, – заметил Стиан. – Она просто прицепилась к цветку выше уровня пищеварительного сока. Это и спасло её от хищного растения.
Нет, это не растение, это настоящий желудочно-кишечный тракт, который существует сам по себе и висит на всеобщем обозрении посреди леса. И не один, а в компании таких же желудков, что питают одну-единственную лиану. О боги, до чего же мерзкая анатомия у этого леса…
Только любопытство и жажда сенсации заставила меня запечатлеть эти безумные по своему образу жизни растения, а потом мы поспешили покинуть столь жуткое место. Мне казалось, что на этот день с нас хватит потрясений, но не тут то было.