– Так дети же не знают, что Шанти за морем живёт. Они думают, он всё время странствует, из города в город переезжает, нигде не задерживается, а сюда только чтобы с роднёй повидаться приезжает.
– Как странно. А взрослые разве не говорят им, что он сын тромца да и сам по сути тромец и есть? Ладно, дети не застали те времена, когда тромцев изгнали из старого Сарпаля, и Шанти тогда лет на десять покинул вашу деревню. Но взрослые-то должны помнить, кто его родители и где он живёт на самом деле.
Мне и вправду было интересно, почему после всеобщей антитромской истерии, прокатившейся пятнадцать лет назад по всему Сарпалю, в этой деревне ещё остались люди, которые считают Стиана своим странствующим земляком и даже не помышляют о том, чтобы выдать его властям как тромского шпиона, кем он в сути и является.
– Так ведь, – ответила после некоторой паузы Джия, – зачем же детям об этом говорить? Ещё разболтают чего в городе. А нашей деревне потом как жить? Шанти к нам ведь на большом корабле приплывает, а мужчины наши на тот корабль всегда много персиков относят и с дорогими подарками возвращаются. Подарки они эти потом в Фариязе лавочникам продают, и хорошие деньги за них выручают. На них вся деревня и живёт. Так что никто не станет про Шанти лишнего болтать. Люди знают, если с ним случится что, никакой корабль с дарами к нам больше не приплывёт, и будем все мы голодать на персиках-то одних. А ещё они знают, если случится что с Шанти, прокляну я всех повинных в этом, и житья им с таким позором до конца дней не будет.
– А ты можешь проклинать, госпожа? – удивилась я. – Ты, наверное, и колдовать умеешь.
– Что ты, ничего я кроме как в саду и по дому работать не умею. Просто Шанти мне как сын, а материнское проклятие – оно самое сильное.
Ах вот оно в чём дело... Ну, теперь я могу быть спокойна за Стиана. Пока он является посредником между жителями деревни и Раграном, которому они сбывают выращенные фрукты, его позиции в деревне невероятно прочны. Конечно же, здешние крестьяне дорожат знакомством с ним. Небось, по той самой тропе, что привела нас в деревню, они ночами и носят ящики с персиками к морю, а в уплату получают вещи тромского производства, которые потом и сбывают на чёрном рынке.
Стало быть, контрабанда тромских товаров и фруктов между Флесмером и Фариязом прочно налажена. Силами Стиана в том числе. Помнится, когда мы только собирались в дорогу, он накупил в ближайшей аптеке пачки самых разных лекарств и сказал, что за них он выручит в Фариязе у знакомого аптекаря приличную сумму в местной валюте, которой нам хватит, чтобы купить одну вьючную и двух верховых лошадей, а оставшиеся деньги можно будет тратить на провизию по мере продвижения вглубь континента.
Пока за стенами жилища история о хищных кувшинчиках только набирала обороты, я, умирая о скуки и ожидания, решила немного занять себя делом. Аккуратно достав из сумки камеру, я направила её в сторону кухни, где в лучах заходящего солнца Джия уже месила тесто для лапши. Сделав пару снимков, я решила запечатлеть связки трав под потолком, потом детали резьбы на обеденном столике, низкую кровать в соседней комнате, застеленную тонким покрывалом, парочку сундуков с ковкой. А больше снимать было-то и нечего. Слишком аскетичная обстановка в этом доме. И явно не из-за нужды, судя по обильному столу и заверениям, что эта деревня явно не бедствует из-за безразличия к ней сатрапа и активного интереса Рагнара. Значит, дело в образе жизни, который не требует заполнять пустоту в душе красивыми безделушками.
Наконец, голос Стиана затих, но публика не желала его отпускать и требовала продолжение истории о гигантских птицах. И тут вмешалась Джия:
– А ну, расходитесь все, – через оконную решётку кухни прокричала она, – хватит уже выспрашивать про невидаль всякую. У меня тут ужин стынет. Шанти, иди уже в дом, завтра дорасскажешь про этих халапати.
Только грозная тётушка сумела разогнать детей и взрослых, и те со вздохами разочарования начали расходиться по своим домам. И сам Стиан, наконец смог зайти в дом, чтобы спешно поужинать и сказать:
– Мне нужно хоть немного поспать. Всё что надо, я купил, так что после полуночи можно ехать.
– Так скоро? – всплеснула руками Джия. – А может, ещё денёк погостите, а? Ну хоть пол денька?
– Не могу, тётушка, – с неподдельным сожалением сказал он и накрыл её маленькую ладонь своею. – Хочу, но не могу. Был бы я здесь один, но вот Имрана… Я должен как можно скорее увезти её подальше от людей. Никто не должен напасть на её след и что-то заподозрить, понимаешь?