– Они поняли, что их власть тает на глазах. Они не могли предложить людям ничего кроме страха перед богами. А людям надоело бояться. Они увидели, что может быть другая жизнь, где всё зависит от них самих, от их усердия и трудолюбия, а не от настроения незримых сил.
– Да, именно так старосарпальцы и начали переосмысливать свою жизнь. Именно в те годы и появилась мода среди состоятельных вельмож посылать своих детей учиться во Флесмер. Люди попроще заработать на свою мечту о красивой жизни в короткий срок не могли, но перемен в жизни очень хотели. Поэтому в Тромделагской империи и объявились первые беженцы, в основном разорившиеся после поборов арендодателей крестьяне. Люди начали покидать Сарпалию, потому что узнали, что в этом мире у них может быть совсем другая жизнь, как у тромцев, например. И этого жрецы не могли принять. При прошлом сатрапе Рахуле у них были связаны руки, так как он прекрасно знал свою личную выгоду от сотрудничества с горнорудными компаниями из Флесмера. Но когда его не стало, и на престол взошёл его молодой племянник Сурадж, жрецы смогли найти подход к нему и поняли, как воздействовать на его неокрепший разум. Сурадж по неопытности дал им полную свободу действий, и тогда жрецы вышли на площади, чтобы взбудоражить толпу и сказать, что тромцы вовсе не благодетели, что они оскверняют старосарпальскую землю и обирают людей, и у тех никогда не будет сказочных богатств, какие есть в тромских домах. Поэтому отныне все люди, что пришли на площадь, вправе пойти к каменным тромским жилищам, ворваться в них и забрать себе всё, что тромцы нажили за долгие годы пребывания в Старом Сарпале, пока простые люди ютились в глинобитных лачугах, трудились от восхода до зари и довольствовались скудной пищей. Отец рассказывал, что всё случилось слишком внезапно, никто даже не предполагал, что в одночасье в тромские кварталы заявятся возбуждённые кричащие люди и начнут бить стёкла, врываться в дома и вытаскивать оттуда людей, издеваться над ними. На железной дороге не сразу узнали, что творится в городах. Тысячи фанатиков устроили шествие от одной станции к другой и тоже громили здания и избивали людей. Им пытались препятствовать и тромские охранные отряды и даже старосарпальцы, которые работали на станциях, но силы были неравны. Отец в те дни инспектировал станцию в Камкуте, что севернее Манзо. Он говорил, что туда примчался израненный обходчик, сарпалец, и сказал, что к ним движется разъярённая толпа, надо всем срочно убегать и спасаться. Начальник станции и глава охранных отрядов тут же помчались в город за своими семьями, и кроме отца никаких крупных руководителей на станции больше не осталось. И тогда он понял, что надо брать ситуацию в свои руки. Он взял командование охранным отрядом на себя, всё-таки военное прошлое дало о себе знать. Их было всего восемь человек с оружием – отец со своим охотничьим карабином и семь охранников – остальных сбежавшие начальник станции и глава отрядов забрали с собой как персональных телохранителей. И вот через четверть часа на путях показалась толпа. По команде отца был дан залп в воздух, а потом охранники направили ружья на толпу, и она тут же остановилась. Отец громко спросил, зачем все эти люди пришли сюда и чего хотят. Надо сказать, что немногие тромцы тогда утруждали себя изучением сарпальского языка и местных устоев, что в итоге и привело в кровавым волнениям на почве глубокой неприязни к чужакам. Так что обращение моего отца к предводителям восстания на их родном языке произвело впечатление. Толпа остановилась, и один из зачинщиков сказал, что народ хочет, чтобы сарпальская земля была свободна от чужеземцев. И тогда отец сказал, что уважает желание стросарпальцев и обещает, что все тромцы покинут страну и уплывут обратно на север. Он попросил три дня для эвакуации рабочих и их семей и гарантии, что людей никто не тронет ни в их домах, ни в поездах, пока они будут ехать к побережью, чтобы сесть на пароход и навсегда покинуть Старый Сарпаль.
– И они послушали Мортена?
– Те люди – да. Кто-то из них уже слышал истории об отце, что он хоть и строгий полицмейстер, но одинаково справедлив и к тромцам и, что важно, к сарпальцам. За этого его многие уважали. И поэтому предводители восстания решили, что могут положиться на слово моего отца.
Вот это да. Наверное, это первый раз, когда мне приходится восхищаться Мортеном. Это теперь он в обычной жизни просто грубиян и циник. А когда-то в критической ситуации смог взять ситуацию под контроль, и сделать то, что должны были делать другие должностные лица – спасать людей.
– И он смог эвакуировать людей за три дня? – спросила я.