– Вот что, хаконайка, – сказала она уже по-сарпальски, чтобы её слова слышали все, – здесь я – неповторимая Кирти, рубин среди углей, топаз среди гальки. Тебе не стать изумрудом в золотой оправе. Здесь я – любимая наложница господина.
– Такая любимая, что уже месяц в его опочивальне не бывала, – задорно выкрикнул кто-то из девушек, и все в зале разразились хохотом.
– Кирти, уймись уже, – посоветовал ей кто-то, когда она, посрамлённая, кинулась к своему спальному месту в углу зала, – здесь все знают, что ты уже четыре года живёшь в гареме и никак из этого зала в Малый дворец переселиться не можешь. Не быть тебе женой господина. И даже старшей наложницей не быть.
Девушки в изысканных нарядах и простых одеяниях ещё долго потешались над высокомерной тромкой, а когда настало время ужина и служанки понанесли в зал множество блюд с фруктами, рисом, соусами, лепёшками и кувшины с напитками, я и ещё двадцать три девушки расселись вокруг накрытого ковра, чтобы приступить к трапезе.
Обмакивая кусок лепёшки в кислый соус, я прислушивалась к разговорам девушек, и все они сводились к одному – новым нарядам и украшениям. Таковые, как я поняла, наложницы получают исключительно в качестве подарка после ночи, проведённой с сатрапом. Одна ночь – новое колечко, вторая – серьги с камнями, третья – золотой браслет, четвёртая – платье с золотой вышивкой, пятая – вуаль с жемчугом.
В силу воспитания и жизненного опыта я бы назвала такие отношения мужчины и женщин проституцией, но девушки явно не считали себя униженными и оскорблёнными. Они бойко хвастались друг перед другом подарками от сатрапа, и словно наивные дурочки спорили, кого из них он больше любит. О боги, в каком же отвратительном месте я оказалась, среди каких незамутнённых умов…
Никто из девушек не обращал на меня абсолютно никакого внимания, никто ни о чём не спрашивал, даже не пытался заговорить. Только рыжеволосая Кирти пару раз блеснула гневливым взглядом исподлобья, но вскоре опустила глаза и занялась фаршированным перцем и имбирным чаем.
После ужина Малика показала мне моё спальное место, но лечь на тахту мне так и не удалось: в зал явился Сеюм с двумя молодыми евнухами и объявил:
– Настал час омовения. Скоро господин выберет двух из вас. Готовьтесь принять его милость и одарить его лаской. А теперь идите за Яфу и Эбо.
И девушки побросали все дела и резво кинулись к выходу. Только я стояла как вкопанная и не решалась двинуться с места.
– Имрана, – подошёл ко мне Сеюм и вкрадчиво сказал, – настало время омовения. Ты должна идти вместе со всеми в купальни.
– Нет, я не буду в этом участвовать. Я не рабыня на базаре, чтобы меня выбирали. Лучше сразу в Дом Тишины. Или в реку.
– Имрана, – уже более настойчиво повторил Сеюм. – Все девушки должны побывать в купальне перед сном. Или северянки не привыкли к чистоте?
– Я согласна вымыться, но не для твоего господина. И я не буду стоять перед ним мокрая и голая, пока он будет выбирать себе наложницу для весёлой ночки.
– Ты всё неверно представляешь. Повелитель не появляется в женских купальнях. Свой выбор он делает в своих покоях, когда называет мне имена двух или трёх девушек, которых хочет видеть ночью в своей опочивальне.
Двух или трёх? Попеременно за ночь? А я думала, что нахожусь в приличном дворце, а не в борделе.
– Я не знаю ваших порядков. Я не знаю, где ты говоришь мне правду, а где просто заговариваешь зубы.
– Хорошо, – сдался он. – Сегодня я не буду класть табличку с твоим именем в Чашу Жребия. Но только сегодня, Имрана.
Я не знала, стоит ли верить этому ушлому царедворцу, но выбора у меня не было. В сопровождении Малики я снова посетила купальни, а там, в просторном бассейне уже весело плескались все младшие наложницы. Мне было ужасно неловко раздеваться перед молодыми евнухами, что ходили вдоль бортика и тоскливо наблюдали за своими подопечными в воде. Интересно, что их больше всего волнует: не утонет ли кто из девушек в бассейне или у кого из них прелести округлее? Даже представить не могу, что может твориться на душе молодого мужчины, который круглые сутки окружён самыми красивыми девушками и в то же время не в состоянии реализовать всю кипящую внутри страсть…
– Отвернись, – сказала я одному из евнухов, что вскользь глянул на меня, и он тут же отвёл глаза.
Я вошла в воду и немного поплавала возле бортика, но чуть было не угодила в бурную потасовку двух девиц, что ни с того ни с сего стали хватать друг друга за волосы и с визгом начали тянуть на дно бассейна.
– Зинат! Каджал! – грозно крикнули на них евнухи. – Дом Тишины! Обе туда переселитесь, если сейчас же не перестанете!
Всего два слова – Дом Тишины – словно магическое заклинание тут же погасили гнев девиц, и обе поспешили отплыть подальше друг от друга. Кажется, дворца для отверженных наложниц здесь все боятся. Кроме меня – я бы очень хотела туда попасть. Но неужели для этого мне надо попытаться кого-то утопить?
– За что они так друг с другом? – набралась я смелости спросить у девушки, что загадочно улыбалась, пока наблюдала за той потасовкой.