– Без прикосновения или хотя бы взаимного касания к одному предмету? Нет, так не получится. Всё же нам двоим надо оказаться в одном месте в одно и то же время. Я уверен, Гро найдёт уязвимое место в этом дворце. И никакие стражи в ночи не заметят его.
Эх, мне бы его уверенность…
Мы ещё долго нежились в объятиях друг друга, не желая расставаться даже ради нескольких часов сна. Но когда неумолимое утро всё же настало, в комнату ворвались евнухи под предводительством Сеюма, чтобы увести меня в зал младших наложниц.
– Мой повелитель, – говорил он Стиану, – прошу тебя, одень скорее печать Сарпов. Её нельзя снимать – она твоя защита и неотделимая ноша.
– Этот булыжник на шее? – неохотно взял он со столика нефритовый диск на цепи. – Что же с ним, ещё и спать нужно?
– Раз ты согласился принять на себя все грехи одного из Сарпов, сняв печать, ты с ними не расстанешься. Но потерять власть раньше назначенного дня можешь. Так что одевай печать и готовься к новому дню. Судьи уже прибыли в Зал Приёмов. Всё как ты и просил.
Я так и не успела расслышать, зачем все эти люди ждут Стиана – меня завернули в плед и даже не дали надеть платье, а после выдворили в коридор и отвели в купальни.
Вернувшись в зал, я застала там просыпающихся девушек. Они с тревогой смотрели на меня и провожали взглядами до тахты, на которую я завалилась и сразу же отвернулась к стене. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, а вот девушкам явно не терпелось узнать подробности моей встречи с сатрапом-искупителем. Особенно тем, что уже вернулись из лазарета.
– Он что, её всю ночь рядом с собой продержал?
– Всю ночь. До утра не отпускал. Изверг.
– Что ж она его не зарезала, как хотела?
– Так он её из зала сразу за собой уволок, что никто ей плед со спрятанным в нём кинжалом передать не успел. Совсем дикий полукровка. Видно, давно живой женщины не видел, так сразу на Имрану и накинулся. И всю ночь её мучил. Зверь он, дикий зверь. И глаза у него не человечьи. Рыбьи. Пустые и холодные.
– И ручищи большие и сильные.
– И росту он высоченного.
– Ой, что теперь со всеми нами будет!
– Беда будет. С Имраной не справился, а нам кости точно переломает.
– И детей зачнёт…
А дальше я не стала слушать эту белиберду, а просто закрыла глаза в надежде заснуть и проснуться лишь вечером, когда настанет наше со Стианом время, и Сеюм снова позволит нам увидеться.
В голове всё крутились вопросы без ответов и обрывки фраз Стиана о том, как Гро найдёт для нас лазейку, и через неё мы выберемся из дворца.
Нет, не выберемся. Всё это лишь попытки выдать желаемое за действительное. У Стиана нет действенного плана, потому что его и не может быть. Днём Стиана повсюду сопровождают стражи, а ночью покои, где он спит, караулят евнухи. Его ни на миг не выпускают из поля зрения, потому что прекрасно понимают, что сатрап-искупитель всеми силами будет пытаться сбежать из дворца до Дня Очищения. Так что эту неделю стражи будут охранять дворец изнутри ещё тщательнее, чем снаружи. И мы ни за что его не покинем. Нам этого просто не дадут сделать. Стиана выпустят отсюда только на придворцовую площадь, чтобы сжечь заживо за чужие грехи и преступления.
От осознания этого на глазах сами собой навернулись слёзы. Я безмолвно рыдала, содрогаясь всем телом, а позади только и слышались пересуды:
– Совсем её замучил.
– Истязатель бесчеловечный.
– А нечего было моё зелье без спросу пить. Теперь она точно от него зачнёт.
– И в Дом Тишины отправится.
– Так ей и надо.
– Да ты на себя посмотри, красноголовая! Вот сегодня он тебя выберет, посмотрим, как ты заговоришь.
В следующий миг, моего плеча коснулась ладонь, и я услышала голос Санайи:
– Имрана, не плачь. Всего шесть дней пройдёт, и он уйдёт отсюда навсегда. И больше тебя не тронет. А в Доме Тишины, наверное, не так уж и страшно. Еда там есть. И спальное место в таком же зале. Там всё как здесь, только служанок нет. Но ты же не капризная, ты Малику редко к себе зовёшь, чтобы она за тобой ухаживала. Ты справишься. Дом Тишины тебя не сломает.
Эх, если бы она только знала истинную причину моих слёз… Не Дом Тишины меня страшит, а целая вечность, которую я проведу там без Стиана.
Продремав до полудня, я окончательно проснулась, когда в зале появились евнухи и принялись делиться с наложницами последними новостями о сатрапе-искупителе.
– Никогда такого не было. Все прошлые искупители только пьянствовали и объедались, как только во дворец попадали, а этот решил властью ему переданной распорядиться. Говорят, призвал он к себе сегодня всех судей и сказал, что отныне забирает у них судейские печати, а все споры простых людей теперь будет разрешать сам по древнему закону. Ещё сказал, что сам Великий Сарп был и властителем, и судией для своих подданных, и он теперь, этот вор, будет делать так же, раз, теперь носит на груди Сарпову печать. И откуда он такой умный взялся? Теперь вот сидит в Зале Приёмов, а люди из Палаты Судей теперь прямиком к нему идут, и он их споры разрешает. И деньги за это не берёт.
– Ему что, скучно во дворце? На месте не сидится, вот он и решил в сатрапа поиграть?