Она улыбается и раздевается, оставляя на себе только белые хлопковые трусики без швов, а я беру кисть и делаю первый мазок.
Краска ложится гладко, линии становятся всё изящнее, я погружаюсь в процесс, забывая обо всём вокруг. Мир будто перестаёт существовать, сужаясь до того, что я делаю в моменте. Это пропитывает меня насквозь. В каждую клеточку тела проникает.
Каждая из девушек — мой новый холст, и на каждой из них я создаю что-то уникальное. На плечах и руках одной появляется паутина, на другой — огненные языки. Еще одна становится цветочным кошачьим демоном с яркими листьями и темными лепестками.
В комнате становится жарко, но мне это не мешает. Я чувствую, как с каждым новым мазком внутри меня растет чувство, что я там, где должна быть. Здесь, с красками и кистями, я становлюсь собой.
Когда заканчиваю, девушки встают и присматриваются к зеркалу, разглядывая себя. Они выглядят восхищенными, смеются.
— Обалдеть, Лиля! — зачарованно говорит Агния, одна из девушек, разглядывая рисунок на своей груди. — Кайф просто! Ты мастер! Ты обязательно должна остаться и посмотреть наше выступление.
— Спасибо, — улыбаюсь. — Но остаться, наверное, не получится…
И тут дверь в гримерку распахивается. Внутри влетает Диана, за ней входит.… Илья.
Я моментально замираю. Сердце пропускает удар, отдавая странной щекоткой в груди. Я, конечно, знала, что сегодняшнюю программу в клубе ведет он, но старалась эту мысль в голове своей не раскручивать, чтобы… Чтобы не зациклиться на ней.
— Лиля! — восклицает Диана, явно воодушевлённая. — Ты просто гений! Девочки выглядят потрясающе! Но у нас остался еще один персонаж.
Я смотрю на нее, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Кто? — зачем-то спрашиваю, хотя и так понимаю.
Она оборачивается к Илье и хлопает в ладоши:
— Диджей Агай! Ему нужен образ. В тему тусовки.
— Привет, — улыбается он, глядя на меня. Его взгляд цепляет и удерживает мой, и я не могу отвести глаза.
— Ему поагрессивнее, Лиль, что-то типа скелета или демона, — объясняет Диана. — Сделаешь?
— Думаю, Лиля справится, — спокойно говорит Илья, глядя на меня.
Я чувствую, как в горле пересыхает, когда он садится на стул напротив меня.
— Ну что, приступим? — его голос звучит почти насмешливо, но глаза смотрят серьезно.
А потом он стаскивает через голову футболку.
Я сижу напротив Ильи, и его уверенный взгляд заставляет меня нервничать еще сильнее, чем раньше. Он расслабленно садится на стул, словно это для него обычное дело, и кладет футболку на спинку. В комнате как будто становится еще жарче, но на самом деле это моя кожа начала гореть. Не только лицо — вся по телу.
На долю секунды я замираю, прежде чем взять кисть в руки. Пальцы дрожат, заставить себя сосредоточиться кажется нереальной задачей.
Сглатываю и пытаюась успокоиться. Я делала это уже несколько раз за сегодняшний вечер. Это всего лишь краски. Всего лишь кожа.
Всего лишь кожа, обтягивающая сильные, крепкие выпуклые мышцы, идеальный пресс, широкие развёрнутые плечи….
Горло пересыхает моментально, а в животе всё сжимается. В последнее мгновение торможу себя, чтобы интуитивно не сжать бедра.
Боже.…
Краски не нужны, чтобы создать из Ильи образ демона.
Потому что ему не нужен образ. Он и есть демон.
— Ну? — произносит приглушенно, слегка выгибая бровь. — Или передумала?
— Нет, — отвечаю слишком резко, почти оттолкнув свою неуверенность. — Просто.... размышляю, с чего начать.
Диана улыбается, а потом хлопает в ладоши:
— Ладно, мы с девочками пойдем. Надо прорепетировать перед зеркалами, посмотреть, как двигается рисунок. Вы тут разберётесь. Лиля, он твой.
Ее последние слова звучат так, будто за ними скрывается нечто большее — другой смысл, но я стараюсь не обращать внимания. Диана и девчонки выходят, и дверь за ними тихо закрывается, оставляя нас одних в этой душной гримерной.
— Твой, значит, — усмехается Илья, а его взгляд цепляется за мои губы. И это совсем не помогает мне сосредоточиться.
— Сиди смирно, — бросаю я, делая вид, что его взгляд на меня не действует.
Но, боже, как он действует.
Я кладу палитру на стол, беру кисть и макаю ее в черную краску. Первый мазок ложится на его грудь. Рисую плавную линию вдоль ключицы, представляя тени, которые должны подчеркнуть его силуэт.
— Ты молчаливая, когда работаешь, — замечает он. Голос низкий, вибрации от его слов будто отзываются у меня под кожей.
— Предпочитаю сосредотачиваться, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Провожу еще одну линию, добавляю штрих на его ребрах. Его кожа теплая, гладкая, и я чувствую каждый раз, как кисть касается ее. Это непросто — удерживать кисть ровно, когда в голове такой вихрь.
— Мне нравится, — вдруг говорит он.
— Что именно?
— Как ты делаешь то, что делаешь. Серьезно. С душой. — Его голос звучит тепло, и в нем сейчас нет той наглости, которую я ожидала.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами.
Зря. Там слишком много. Этот взгляд будто притягивает магнитом, обволакивает и заставляет забыть обо всём.