— Привет госпоже, хранимой богами! — сказал он,
подняв руку, в которой держал эпистолу.Юлия молча наклонила голову, сердце ее забилось. Навощенная дощечка упала к ее ногам. Юлия не решалась ее поднять.— Торопись, госпожа!
Очнулась, вскрыла письмо. И, вспыхнув, шепнула:— Иду.
Тихо пробралась в кубикулюм, оделась и, сказав рабыням, что отправляется в храм Меркурия помолиться о счастливом путешествии, вышла на улицу.У Мугонских ворот увидела карлика. Оглянувшись на нее, он пошел впереди; свернул в одну уличку, в другую и наконец остановился перед невзрачным домиком.— Господин ждет тебя,— шепнул карлик и, распах
нув дверь, пропустил ее вперед.Она очутилась в небольшом, чрезвычайно чистеньком атриуме.Сулла сидел у водоема. Солнечные лучи, проникавшие сверху, освещали его лицо, зажигая волосы на голове.При скрипе двери он встал.— Я знал, что ты придешь,— просто сказал он, сжимая ее руки.— Ты не могла не притти…
— Пощади меня…
— Юлия! Она молчала.
— Помнишь нашу первую встречу?
— Увы!..
— Юлия, ты меня полюбила…
Не знала, что ответить. В его глазах была необыкновенная суровость, испугавшая ее.— Большая преграда разделяет нас, Юлия! Мы пошли разными путями. Ты — жена Мария…
— Зачем же ты позвал меня, Люций Корнелий? — упрекнула она его.
— Я позвал тебя, чтобы ты потребовала у Мария развода…
— А потом?
— А потом пусть свершится уготованное богами!
Она опустила голову. Вспомнились долгие бессонныеночи в думах о кем, вести из далекой Азии о громких победах над Митридатом, о переговорах с парфами наберегу Евфрата. Он был величественен и любил похвалиться своим счастьем. Чем же она пленила этого полко-водца? Юностью? Улетела. Молодостью? Проходит.Некоторое время они молчали. Наконец Сулла сказал:— Помнишь, Юлия, ты была в моей власти, когда я спас тебя от пьяных всадников? И теперь ты тоже в моей власти…
— Тогда я верила в тебя, Люций!
— А теперь?
— Верю еще больше.
Он засмеялся.— А если ошибаешься? Может быть, кубикулюм готов уже для нас, может быть, ложе усыпано цветами…
— Пойдешь со мною?
Она вспыхнула.Сулла провел рукой по затуманившимся глазам и ти-хо вымолвил:— Пойдем. Разве мы не любим друг друга?
Не дожидаясь похорон Друза, Телезин и Лампоний, и сопровождении Мульвия, помчались, загоняя лошадей, м Аскулум, главный город области пиценов, где надеялись увидеться с вождями, подготовлявшими племена к восстанию.Вскоре города всколыхнулись, воинственный клич разнесся по всему полуострову, и союзники, поставлявшие в мирное и военное время конницу и пехоту для легионов, подняли оружие против Рима.
