habehit respublica? lСмерть приближалась. Друз еще боролся с нею, когда в атриум вошли Телезин и Дампоний. Друз узнал их, слабо улыбнулся.— Друзья,— зашептал он,— я умираю… А вам остается восстать и силой оружия завоевать права гражданства.
>>1 Родные и друзья! Разве будет республика иметь гражданина, похожего на меня?— Клянемся Марсом, что так и будет! —- ответили союзники, подняв руки.— Слава тебе, нашему борцу и
другу!И, преклонив колени, они поцеловали свесившуюся с ложа бледную руку Друза.Народный трибун отходил. Он метался, бредил.Склонившись над ним, родные, друзья и союзники прислушивались к его словам, но ничего не могли разобрать.И вдруг прерывистый шепот заставил их насторожиться:— Союзники… борьба…
Двое встали с колен, подали друг другу руки.— Война,— сказал Телезин.— И лучше смерть в бою, чем подъяремная жизнь!
— Война! — повторил Лампоний, ударив по мечу.— Горе угнетателям!
И вышли на шумную улицу.Друз лежал в атриуме, плакальщицы выли, флейты звенели, толпы парода входили проститься с покойником, и у всех на устах было одно слово:— Убийца — оптимат.
После третьей стражи к дому примчался Мульвий па взмыленной лошади. Толпа расступилась, и он, быстро спешившись, спросил:— Жив?
— Умер,— ответил кто-то из толпы.
Мульвий стоял в раздумьи, с кожаным мешком в руке, и вдруг решительно вошел в атриум, растолкал на род и выбросил из мешка окровавленную голову. Она покатилась по полу, пятная его, и, ударившись о ножку ложа, остановилась.Мульвий поднял голову.— Видишь, господин мой Марк Ливии Друз? — про
кричал он напряженным голосом.— Вот у ног твоих го-лоза подлого убийцы.И со злобой, исказившей лицо, он ударом ноги отбросил голову.XLVIВесь Рим говорил о золотой статуе, воздвигнутой мав ританским царем Бокхом в Капитолии. Литая, она ярко сверкала на солнце; Бокх указывал на коленопреклонен-ного полунагого Югурту, который со связанными наза¬ди руками находился перед Суллой, восседавшим па возвышении, окруженном легионариями.Толпы народа валили на форум, чтобы взглянуть на фигуру поверженного нумидийца.Марий, узнав о статуе, возвеличившей Суллу, заболел. Вызванный врач нашел у него сердцебиение и посоветовал лежать и пить настой каких-то трав. Но Марин грубо оборвал его речь и, взмахнув волосатым кулаком, вскочил на ноги.Испуганный врач с криком выбежал из кубикулюма. Юлия догнала его в атриуме и, вручая серебро, извинилась за мужа.— «Зависть»,— подумала она, и ей захотелось смешаться с толпою, слушать речи о Сулле и смотреть наего лицо долго, долго…
Она стояла, не спуская глаз с отлитого лица Суллы.И вдруг вскрикнула: у статуи стоял сам Сулла и что-то говорил.Она протиснулась в толпе и ясно услышала слова, выговариваемые звучным голосом:— Нас, римляне, было около шестидесяти всадников, врагов больше тысячи, и когда нумидийцы вздумали отбить царя, я повел свой отряд и рассеял это стадо баранов…
