- П-пусто, - Чугунов рысьим взором прошелся по столам. - Совсем ничего не осталось.
- Здесь! - Ханя сноровисто залез в шкаф с хирургическим инструментом и выудил оттуда не много-не мало - три бутылки спирта.
- Вот стервец! Ты б так кражи раскрывал, - Нонна от души хлопнула Ханю по заду. - Ладно, следопуты! Давайте за стол и - надо эту бодягу кончать к чертовой матери!
- Кончать, чтобы начать к-кончать! - скаламбурил Чугунов и, единственный, смутился.
Через час стол начал "разваливаться".
Ханя потащил в санузел затеявшую блевать Нонну. Быстро опьяневший и почему-то загрустивший Чекин невнимательно улыбался вяловатым Чугуновским анекдотам.
- Выйдем на улицу, - Андрей коснулся губами локона положившей ему на плечо голову Валюхи.
- У? - она рассеянно улыбнулась. - Господи! Как хорошо. Так бы сидела и - ничего и не надо.
И тут же, будто что-то расслышав в нем, встрепенулась:
- Не думай. Все будет хорошо. Вот увидишь - тебя назначат.
Андрей заметил глумливую ухмылку Чугунова, решительно ссадил Валентину с колен. - Покурить хочу.
На крыльце он перегнулся через перила, потряхивая шумящей от выпитого головой. Услышал легкие шаги. Повернувшись, поймал разгоряченную выпитым Валюху.
- Простил? - заглядывая в глаза, с показным смирением прошептала она.
- За что?!
- За него.
- Полно. Это я перед тобой кругом виноват, - Андрей осторожно провел пальцем по тронутому оспинками лицу, обводя следы побоев.
- Господи! - Валентина жадно вдохнула острый запах увядающей зелени. - Как же на самом деле немного надо, чтоб быть счастливой! Знаешь, что я подметила? Люди не умеют быть счастливыми. Они никогда не счастливы в настоящем времени. Всегда - в прошлом. Вот он живет, суетится, бьется с кем-то или за что-то. Жалеет нескладную свою судьбу. А потом, когда пройдут годы, вспомнит и скажет: "Счастливое было время". Не знаю, может, в этом заложен стимул для совершенства. Но оттого люди обедняют и укорачивают свою жизнь. Не смейся! Это я тебе как медик говорю. А надо как у нас с тобой. Вот я каждое утро просыпаюсь. Какие-то болячки, проблемы впереди, муж в нижнем белье дефилирует. И вдруг говорю себе: " У меня есть мой Андрюшка". И - совсем другой день! Цвета другие. Понимаешь, как много ты для меня? А ты все ревнуешь, боишься чего-то.
Тут на крыльцо рывком выбросился Ханя. Увидев Андрея, метнулся к нему и, ни секунды не медля, сообщил:
- А я щас Нонку прямо на "очке" дернул! Класс!
- Постыдился бы, Ханя, - равнодушно произнесла Валентина.
Вадик только теперь разглядел ее в полутьме, но на упрек обиделся:
- А чего мне стыдиться? Вот если б не смог, другое дело. А так я в норме. Это еще что? У меня тут такой прибабах заготовлен!
Но Андрей, которому сейчас было совсем не до Ханиных комплексов, молча оттолкнул его от себя.
- Понял. Ребята, понял. А где, кстати, Чекин? - Ханя приложил руку к губам и нетвердо пошел назад по коридору морга, выкрикивая:
- Чекин! Лысый Чекин! Аулечки!
- Не за себя боюсь, - Андрей притянул Валентину и приподнял пальцами подбородок. - Послушай, что скажу, Валюха. И попытайся понять.
- Какое жуткое начало.
Он почувствовал судорожное ее движение и заговорил быстро, стараясь выглядеть страстным и, по мере того как говорил, страстью наполняясь:
- Мы с тобой сегодня как дети, заигравшиеся допоздна в песочнице. И расставаться не хочется. Но когда-то, да надо. А нас с тобой не мамы ждут. Мы сами... И это - иная категория ответственности. Я ведь знаю, как дорожишь ты своим домом. Сыновьями своими. А я - столько зла тебе причинил. И - не могу, не имею права ломать твою жизнь
Он прервался, теряясь от непонятной ее усмешки.
- Опомнился! Глупый ты все-таки, Андрюшка. Ты уж два года как сломал и - не заметил. Как раз хотела сказать - я ухожу от мужа.
- Уходишь?! - Андрей растерялся. - А дети? Сама рассказывала - отец-то он прекрасный.
- Я не стану мешать им видеться. Потом, когда он смирится, может, будет приходить к нам.
- К нам?! Ты сказала, к нам?
- Да. Как мы мечтали.
- И - твой муж, он что? Знает?
- Скажу сегодня.
Даже в полутьме ощущалась счастливая улыбка решившейся женщины.
Валенктина в свою очередь ощутила наконец в нем неясное беспокойство и встревожилась:
- Что-то не так, Андрюшенька? Ведь ты сам столько уговаривал.
- Уговаривал, - тяжело - и чтоб видела, что тяжело, - подтвердил он. - Я б и сейчас. Не уговаривал. Умолял бы! На руки взял бы и...
Он задохнулся от чувств.
- Но тогда...Я чего-то не понимаю. Это из-за твоего назначения?
- Ну вот, и ты туда же! - раздраженный, он отстранился, несмотря на поспешный покаянный жест.
- Но - что тогда?
- Знаешь, я вчера вечером пришел домой. Котька не спит. Раскрылся. Мокрый, растрепанный. Я его к себе прижал и... так он обхватил. За сердце! Поймешь ли?
- Понятно, - из ниоткуда подтвердил Валин голос.
- Ну, как он без меня? Знаешь же сама, что из него супружница моя вырастит.
- Стало быть, все по-прежнему! - Валентина сдержала тяжкий вздох. Всполошилась. - По-прежнему, да? Что молчишь, Андрюша?
- Валечка!
