Алёшу удалось спасти. После того, как стюард принёс леденцы в восемнадцатую каюту, Юлия Ивановна решила навестить детей. Она оставила Сергея и, прихватив кулёк, пошла в семнадцатый номер. Там она обнаружила каюту пустой. Ощущение страшной потери скользкой медузой провалилось ей внутрь. Она кинулась в спальное отделение, с тающей надеждой заглянула под нижнюю полку двухъярусной кровати. Конечно же, там никого не было. Рассыпав конфеты по полу, сама не своя от мрачных предчувствий, Юлия Ивановна выбежала в коридор, толкнула дверь в каюту Сергея Пантелеймоновича и закричала:
– Дети пропали!
Потом по шатающемуся коридору она подбежала к выходу на палубу. Дверь оказалась затворена. Стюард, возвращаясь с леденцами, увидал её открытой и посчитал нужным закрыть, да запереть от греха подальше.
Долго билась Юлия Ивановна, пытаясь отворить злосчастную дверь, пока подоспели стюард и одевшийся Сергей Пантелеймонович. Взялись искать в каютах. Стучались во все номера. Только выяснив, что нигде детей нет, они отворили дверь и, преодолевая страшную бурю, продолжили поиски во мраке, на танцующей палубе. Алексей нашёлся там, куда тащила его Милюль, в проходе, огибающем пассажирские каюты. А вот самой Милюль нигде не было.
Я мог бы рассказать о том, как билась в рыданиях Юлия Ивановна. Рассказал бы о том, как безуспешно пытался утешить её Сергей Пантелеймонович. Я мог бы рассказать о горе и страданиях всех людей, причастных к жизни несчастной девочки Веры, которую так нелепо выбросило из нашего мира. Но ни о чём этом я рассказывать не хочу.
Старый рак выпростал из-под раковины длинные волосатые ноги и поднялся, чтобы ползти к морю.
– Жаль, что всё кончилось – вздохнул зелёный бородач – вы так занимательно рассказывали, старейший, что мне порой казалось, будто речь идёт не о каких-то там людях, а о нас, о разумных существах.
Да ничего не кончилось! – возразил старейший – Мы в самом начале, но прилив зовёт меня на морское дно. Надеюсь встретить вас вскоре, чтобы продолжить мою фантастическую историю. У меня есть ещё, чем всех вас удивить. Придёте?
– Обязательно! – пробулькал зелёный рак. Остальные раки уже торопились скрыться под наступающими водами океана.
Прилив, как всегда, сменился отливом. Кто бы мог ожидать иного? Вокруг большого камня собралась группа отшельников. Некоторые приковыляли из самых отдалённых краёв пляжа, чтобы послушать байки выжившего из ума старца про то, невесть знает что, и галдели, допытываясь у завсегдатаев про начало. Старец дождался, пока собравшиеся угомонятся, и продолжил сказку со следующих слов:
– Раки! Мы имеем большие… нет, очень большие, даже неограниченные возможности. Половину жизни мы проводим под водой. Мы не заботимся о пропитании, потому что постоянно кто-то дохнет и еды всегда много. Порой нам приходится напрячься, в поисках нового жилища, но это мимолётная забота, и стоит её завершить, как снова на нас сваливается благодать праздного бытия. Там, под водными толщами океана, предоставленные самим себе, мы бесконечно черпаем информацию, разносящуюся с бешеной скоростью благодаря упругости воды. Мы слышим, как переговариваются между собой дельфины, как они посылают друг другу сигналы любви и охоты, как они обсуждают вселенские и философские проблемы или поют по ночам. До нас долетает бормотание осьминогов, смех креветок и шёпот медуз. Порой далёкий кит разевает бездонную пасть, и мы слышим биение его сердца. Долгие часы и дни под рокот прибоя мы размышляем об устройстве мира, чтобы потом, выйдя на берег, делиться друг с другом результатами эмпирических открытий и подслушанных наблюдений. Трудно придумать судьбу завиднее и осмысленнее нашей с вами, о мои дорогие братья!
Имея такой простор для развития интеллекта, для познания тайн и решения увлекательнейших загадок мироздания, мы, к великому стыду, множество времени тратим на заучивание ошибочных, или неточных в своей поэтичности догм, выдуманных крикунами прошлого. Леность собственных мыслей, сон своей души мы прикрываем заученными с детства ритуалами и высказанными кем-то упрощениями. Мы сжигаем своё время, собственную жизнь, саму возможность индивидуального движения к совершенству! – Тут рак возвысил голос и патетически воздел малую клешню к небу – Даже улитки не ведут себя так бездумно! Мне стыдно за вас, раки, как стыдно мне и за самого себя!
Некоторое время на берегу царила тишина. Раки пялились на оратора, который молча тряс задранной клешнёй. Наконец рак прекратил трясти конечностью и продолжил:
– Но есть утешение моей измученной стыдом душе! Не всё своё время провёл я в праздности, слушая всяких пустозвонов. Находясь в уединении отшельничества, я нашёл ответы на те вопросы, которые мучают не одного членистоногого. Смею сообщить, что я придумал вполне простые модели, на примере которых могу рассказать каждому тупице, как устроена вселенная и на что похоже движение живой души в потоке времён.