— Вики, я буду честен с тобой, я пока не могу его оживить, потому что его тело сильно повреждено и единственное, что я мог сделать на данном этапе — это снять с него копию и заморозить. Заморозка не совсем такая, как в холодильнике. Это знаешь, больше походит на то, как некоторые виды животных впадают в спячку. Майкл жив, но спит, и если я его выведу из этого состояния, то он умрёт.
— Ты сказал, что этот аппарат, — Вики указала рукой, — способен лечить! Так почему не вылечить Майкла?
— Я его усовершенствовал и теперь этой функции в нём нет.
— Так верни её!
— Может быть позже.
— Почему ты не рассказал копии Майкла правду о том, кто он?
— Зачем?
— Ну он мучается в неведении, кто он и что. Он же живой человек, ему сложно…
— Вики, я учёный и эта сентиментальная чушь мне неинтересна, мне нужен результат.
— Когда ты стал таким? Раньше я помню ты был добрым и понимающим, а сейчас…
— Это было в детстве.
— Дай мне поговорить с Григорианом и Майклом. Роше не позволил мне.
— О чём тебе с ними говорить?
— Доминик, пожалуйста…Ты почти получил Миллениум.
Парень сжал губы, и они превратились в тонкую полоску. Виктория терпеливо ждала. Брандт колебался, это было ясно. Глаза его внимательно изучали девушку, ища в её просьбе какой-нибудь подвох. Но ведь его не было! Просто желание увидеть мужа и нового Майкла, сказать, как сильно она их любит. Миллениум ей стал совсем неинтересен. Какая разница, кто управляет этой галактикой: Виктор или Доминик? Ей просто хотелось закончить эту глупую войну среди людей. У них есть другие враги, инмы, например. Нужно быть готовыми к их новым попыткам захватить Миллениум, а не собачиться между собой.
— Я подумаю, — ответил Брандт.
Виктория вошла в здание тюрьмы и смело направилась мимо солдат. Она надела короткое чёрное платье и туфли, которые, как обычно, больно давили на пальцы. Один из солдат преградил ей дорогу.
— Куда направляетесь? — сурово спросил он.
— У меня разрешение на посещение Виктора Тернера, — Вики одарила его милой улыбкой и выудила из клатча сложенный в несколько раз лист бумаги.
Солдат взял его, развернул и принялся читать, периодически поглядывая на девушку исподлобья. Это раздражало Викторию, но деваться было некуда. Наконец солдат свернул лист и молча протянул ей, отходя в сторону.
— Благодарю, — сказала Вики и прошла мимо него.
На втором этаже её проводили в допросную. Унылая небольшая комнатушка нагоняла тоску: серые стены с мелкой паутиной трещин, пожелтевший от времени потолок. Виктория уже больше полгода приходила сюда и каждый визит становился всё короче и короче. Виктор ничего не хотел слушать о том, чтобы стать членом правления. Доминик был полностью погружён в обязанности Президента галактики и совсем забросил свои исследования, не говоря уже о Вике, которого первые несколько месяцев он пытался уговорить встать на его сторону. Дверь распахнулась и в допросную вошёл Виктор в сопровождении двух солдат. Девушка встала и улыбнулась ему, но тот плюхнулся на стул напротив с полным отсутствием каких-либо эмоций на лице. Это огорчило Викторию, но она постаралась заглушить это неприятное чувство. Один из солдат остался стоять рядом с дверью, а второй быстро вышел.
— Я скучаю, — тихо начала Вики, садясь обратно.
— Я знаю, ты говоришь это при каждой нашей встрече, — отозвался парень.
Девушка тяжело вздохнула и представила, как сейчас она касается его обросшего щетиной лица, ласкает тело, снимая тюремную форму. Ей так его не хватало, а он всё отдалялся и отдалялся.
— Как Вик? — неожиданно спросил Виктор.
— Спрашивает, почему ты больше не приходишь к нему.
— И что ты говоришь ему?
— Я разное говорила, но думаю, что уже стоит сказать ему правду.
— Не приходи больше.
— Что? Вик, почему?
— Не приходи, — он поднялся и пошёл к выходу.
— Я вытащу тебя отсюда! — крикнула ему вслед Виктория.
Вики долго стояла и завороженно смотрела, как спит малыш Лори, Адриан.
— Эй! — подруга тихонько потрясла её за плечо.
Девушка повернулась и печально посмотрела в усталое от бессонных ночей лицо Лорин. Под глазами девушки темнели синяки, но сами глаза оставались озорными и весёлыми. Лори оказалась чересчур заботливой матерью и пока никак не могла доверить няне помочь с малышом.
— Что сказал Виктор? На тебе лица нет.
— Чтобы я больше не приходила к нему.
— Прямо так и сказал?
— Да.
— Не понимаю, почему он сидит там, когда может быть с тобой и Виком, стать членом правления, как хочет Доминик.
— Не знаю, Лори, не знаю.
— Григориан так и не хочет говорить о ваших отношениях?
— Он избегает меня и уже два месяца тянет с согласием на развод.
— Детка, он тебя любит, причём сильно.
— Тогда почему не хочет простить?
— Ты сама знаешь ответ.
— Да… Каплан ждёт, когда я стану свободной, чтобы снова начать доставать меня вопросом замужества.
— А ты хочешь за него замуж?
— Не знаю, наверно, нет. Я устала от этих браков. Я люблю Влада, но не хочу снова замуж. К тому же, если бы Григориан меня простил, то я бы постаралась стать верной ему.
— Не дави на него, пусть он сам решит, чего хочет.
