Сама по себе Библиотека Судеб находилась в особенном пространственном кармане, попасть в которой обычным методом было невозможно. Даже боги не смогут сюда проникнуть. Вернее, смогут, но для этого им потребуется немыслимое количество силы веры; намного проще было использовать другой способ — библиотечную карточку.
Александр сотворил закон, благодаря которому последние будут время от времени появляться в разных мирах. Каждая карточка позволяла пройти в библиотеку (на определённое время) и взять книгу (только одну), которая ровно через год вернётся на прежнее место.
Таким образом сохранялось подобие баланса.
Затем он решил сотворить ещё несколько подобных строений.
Он сделал пространный сад и заставил его мраморными статуями. Каждая из них знаменовала Божество. Здесь были статуи Миры, Бессмертного императора, Акации, Ману и всех остальных; некоторые из них были больше, другие — меньше. Их подножия обвивали тысячи цветов. Статуи знаменовали Божественный образ в сознании обитателей вселенной; цветы представляли собой силу веры. Прямо на входе лежали садовые ножницы.
Срезая цветы, можно было постепенно «обескровить» божество, однако сделать это было почти невозможно. И потому что для этого требовалась огромная сила и выносливость, и потому что всякое божество обязательно заметит, если начнёт происходить неладное.
Не говоря уже о том, что подобный вандализм — верный способ разозлить садовника: старца в просторной белой мантии, который поливает цветы и срезает сухие отростки.
Александр прошёлся по саду, посмотрел на статую человека с козлиной головой, немного подумал, подвинул её в сторону, накрыл белой шалью, бросил садовнику монетку и вернулся к работе.
Следующей он сотворил башню. Просто так. Потому что сам образ башни показался ему занятны. После чего задним делом попытался придумать, какую сюда можно привязать концепцию.
Башня… башня… башня времени? Нет… Башня Истории? Было… Башня…
Нет, не башня — Маяк!
Александр щёлкнул пальцами, и секунду спустя на вершине башни появился огромный фонарь; вокруг неё нарисовался песчаный берег.
На данный момент фонарь не горел. Но рано или поздно, когда настанет ночь, и мир покроет мрак, он вспыхнет ослепительным сиянием… Сиянием надежды. Той самой силы, которая заставляет бороться несмотря ни на что, заставляет сражаться, когда, казалось бы, всё потеряно, заставляет идти вперёд и стремиться к свету сквозь неистовую бурю.
Маяк не имел реальной силы. Не менял природу реальности. Не повелевал судьбой. Он просто был и не более того. И если однажды вселенная будет находиться в опасности, если однажды ей завладеет великое отчаяние, он вспыхнет… и всё. Некоторые увидят его сияние во снах; некоторые, быть может, его почувствуют. Его маслом была надежда. Пока была надежда, он будет гореть и служить звездой путеводной; если же надежды не останется, мир покроет вечный мрак…
Во всём этом не было практического смысла, но зато это было довольно поэтично.
Александр живо представил себе сцену, когда в момент великих потрясений какой-нибудь бог заявится сюда, чтобы проверить, осталась ли надежда среди обитателей вселенной, или всё потеряно, и мир приближается к своему завершению?
Теоретически, правда, фонарь можно было напитать самостоятельно, но сделать это было совсем непросто… быть может, для этого божеству нужно спалить в его пламени свою собственную душу. И ради чего? Ради призрачной надежды.
Глупо.
Но поэтично.
Так почему бы и нет?..
После этого Александр сотворил антитезу Маяку — таинственную красную башню. Последняя, правда, была не столько материальным воплощением некой концептуальной силы, сколько просто… башней. Она должна была возникать в разнообразных сновидениях и давать непонятные намёки. В этом не было особенного смысла, но сама идея показалась ему довольно занятной.
Наконец Александр свалился на кресло и задумался, что ещё можно добавить?
До сих пор он создавал миры, но как насчёт Артефактов? Вещей, который обладают необычайной силой?
На самом деле во вселенной и так было немало удивительных сокровищ. Казематы гильдии авантюристов хранили самые невероятные вещи. Поэтому, если Александр хотел сделать свои артефакты особенными, ему нужно было приписать им поистине монументальную силу, — чтобы каждый из них мог переменить вселенную.
И при этом выглядел совершенно непримечательно. Ради контраста.
Первым делом он сотворил маленькую красную кнопку. С виду она могла показаться детской игрушкой, однако на самом деле каждое её нажатие приводило к уничтожению целого мира… Впрочем, за миры считались не только полноценные измерения, но и сгустки законов, маленькие звёздочки, которых во вселенной уже было больше сотни тысяч и число которых неумолимо возрастало. Вероятность того, что нажавший уничтожит, например, Мир Людей, была совершенно незначительной, особенно когда Александр поставил ограничения, согласно которому кнопку можно было нажимать не большее одного раза в минуту.
