В нашей стокгольмской квартире у каждого была Библия, которая, как и Коран, лежала вместе с другими многочисленными книгами. Стиг пользовался своей Библией для подбора цитат, которыми сопровождалось описание убийств в первом томе трилогии. Точнее, к взятому из реальности факту подбирал подходящий стих из Библии, который помогал героям разгадать загадку.
Стиг был человеком благородным, верным, очень теплым и добрым, но мог и превращаться в свою полную противоположность. Когда кто-нибудь дурно обращался с ним или с кем-либо из его близких, он шел в атаку по принципу «зуб за зуб, око за око». Он никогда не прощал и по этому поводу высказывался достаточно ясно: «Дать сдачи за себя или за друзей есть не только право, но и обязанность». Стиг всегда отплачивал обидчикам, даже если для этого приходилось выжидать годами.
В первом томе «Миллениума» Хенрик Вангер говорит Микаэлю Блумквисту, словно суммируя мысли Стига: «Я научился не лезть в драку, если обречен на поражение. В то же время никогда нельзя давать оскорбившему тебя человеку уйти от ответа. Выбери подходящее время и нанеси ответный удар, когда сам будешь в выгодной позиции…» В последней книге Микаэль разъясняет Андерсу Юнассону, лечащему врачу Лисбет Саландер, что девушке надо помочь, даже если это будет незаконно, ибо во имя морали можно преступить закон. Для Стига Лисбет — идеальное воплощение нравственности, которая побуждает нас поступать согласно нашим убеждениям. Она словно библейский архангел, орудие Божьей мести. Именно так планировал Стиг назвать четвертый том цикла «Миллениум».
В юности в Умео Стиг много дрался. Однажды ему выбили передний зуб, и пришлось вставить золотой. Как-то вечером, довольно много времени спустя, Стиг подстерег обидчика и внезапно на него напал. С тех пор никаких инцидентов ни с этим парнем, ни с кем другим у него не случалось. Воистину, месть требует времени и хладнокровия.
Противоречие между моралью и поступками — основной конфликт трилогии «Миллениум». Своими делами люди или улучшают, или разрушают мир и свой облик в глазах окружающих, но каждый при этом действует сообразно собственным понятиям о дозволенном и недозволенном. Именно поэтому каждый за все отвечает сам.
«Миллениум» позволил Стигу разоблачить всех, кто вызывал в нем отвращение своей подлостью, трусостью, безответственностью, аморальностью и готовностью жертвовать принципами ради выгод. Всех этих «салонных воителей», «бойцов, которым нужен попутный ветер», «рулевых для слабого ветерка» всех лжедрузей, использовавших его в целях собственной карьеры, всех предпринимателей-мошенников. В этом смысле книги Стига служили ему лучшим средством отвести душу.
В книге «Девушка, которая играла с огнем» Стиг описывает, чем занимался муж Эрики Бергер, Грегер Бекман, специалист по истории искусства и успешный художник. «Весь нынешний год он работал над книгой о значении художественного декора зданий и о причинах того, что в одних зданиях люди себя чувствуют хорошо, а в других плохо. Книга постепенно превращалась в яростный памфлет против функционализма…» На самом деле слова Стига можно отнести к моей книге об Улофе Хальмане. Этот архитектор-урбанист, умерший в 1941 году, проектировал для Стокгольма жилые районы, которые учитывали бы особенности местности — скалы, зелень, и состояли бы из традиционных домиков с видом на море. Особое внимание при постройке жилья он уделял озеленению, площадкам для детей и художественной отделке. По мысли Хальмана, городская архитектура должна привносить в жизнь радость и спокойствие. Среда обитания может придавать людям силы, а может и отбирать их.
