— То, что ты останешься на крейсере, правильно. Но у меня есть сомнения насчет участия в рейде Седова и Аллы. Подводное минирование — дело сложное, а они сугубо гражданские люди. Считаю, их нужно заменить спецназовцами.
— Совершенно с вами согласен, Леонид Петрович. Но вот… — Кулигин кивнул в сторону Довганя. — Я по этому поводу уже спорил с Глебом. А он… уперся. Настаивает, что именно Алла и Седов ему необходимы.
— И буду настаивать, — сказал Довгань. — Чтобы минирование катеров, охраняемых опытными рейнджерами, не было замечено, мины надо будет ставить только после наступления темноты. Только. При этом пользоваться под водой какими-либо источниками света мы не можем. Но у меня есть специально заказанные в Голландии подводные буксиры с сонарами, определяющими объекты по принципу звуколокации. И Алла, и Седов управление этими буксирами уже освоили, десантники же с аппаратами такого типа никогда не имели дела. Если они собьются под водой — все пойдет насмарку.
— Целиком поддерживаю это мнение, — сказал Лапик. — Считаю, что и Седов, и Алла должны участвовать в операции. При всей опытности спецназовцев освоить новую аппаратуру во время самой операции они не смогут. Или смогут? Володя?
Кулигин покачал головой:
— Нет. Я видел эту аппаратуру. Чтобы ее освоить, с ней надо хотя бы пару часов поплавать под водой.
Глеб посмотрел на Петракова:
— Так что? Петраков вздохнул:
— Ладно. Я по-прежнему остаюсь при своем мнении. Но раз они так тебе нужны — бери их.
— Что с вертолетом?
— Вертолет ваш.
— Технически — как это сделать?
— Кулигин, пусть твои люди поднимут машину на палубу.
— Есть, Леонид Петрович.
— Надо не забыть еще в ангаре закрасить номера и намалевать на борту буквы «UN», — заметил Довгань. — На палубе делать этого нельзя.
— Я это учту, — сказал Кулигин. — Леонид Петрович, разрешите идти?
— Идите. И вы, Володя, тоже свободны.
После того как Кулигин и Лапик вышли, Довгань напомнил:
— Ты упоминал о египетской береговой радиостанции. Мы должны попросить их о джипе.
— Идем в радиорубку.
Спустившись вместе с Петраковым в радиорубку, Довгань сказал:
— Я хочу сам вызвать эту станцию. И сам поговорить с ними.
— Хорошо, — Петраков кивнул одному из радистов: — Уступите место.
Сев за передатчик, Довгань настроился на волну. Несколько раз сказав в микрофон позывные, услышал отзыв по-английски:
— Вас слушают… Спросил:
— Могу я поговорить с господином Рустамбеком? По-русски?
— Я Рустамбек, — ответил голос. — Слушаю вас?
— Я хотел бы поговорить с вами по вопросу, о котором нам сообщил господин Мустафа. Вы понимаете меня?
— Прекрасно понимаю. Вам что-то нужно?
— Да. Нам необходим джип.
— Вы имеете в виду машину-вездеход?
— Да. Всего на несколько часов. Это можно устроить?
— Думаю, можно. Какой марки, модели?
— Не имеет значения. Просто машина должна быть на ходу. И заправлена горючим.
— В каком месте вам нужна машина?
— Недалеко от того места, о котором нам говорил господин Мустафа. Вы понимаете меня?
— Да, понимаю. Что значит — недалеко?
— Примерно в десяти милях от береговой черты.
— В десяти милях… Сейчас. Дайте подумать. Вам нужна определенная точка?
— Нет. Мы можем взять джип в любой точке, какую укажете вы.
— В любой точке… Вы можете подождать? Я свяжусь по телефону.
— Конечно… — Довгань замолчал, вслушиваясь в попискивание в эфире. Молчание длилось долго, наконец тот же голос сказал:
— Вы слышите меня?
— Слышу.
— Примерно в том месте, о котором вы говорите, есть небольшое селение Эль-Душ. Еще его называют оазис Эль-Душ. Там есть человек, которого зовут Наби. В этом селении его все знают. Запомните имя?
— Наби, правильно?
— Да, правильно. Обратитесь к нему, скажете, что от меня, — и он вам даст джип.
— Насколько мы можем доверять этому Наби?
— Вы можете доверять ему полностью. Это наш человек.
— У этого селения есть какие-нибудь особые приметы?
— Это оазис, расположенный среди солончаков. Там есть большая белая мечеть с минаретом. Самая большая в этой местности. Найти оазис Эль-Душ легко.
— Хорошо, спасибо. Ухожу со связи.
— Если что-то понадобится — вызывайте.
Черкнув на бумажке «Эль-Душ» и «Наби», Глеб встал. Поднявшись вместе с Петраковым на верхнюю палубу, сказал:
— Все, Леня.
— Вижу, Глеб, что все. Сейчас я подошлю к тебе корабельного криптографа, капитана третьего ранга Лапика, он даст шифр. Будем держать непрерывную связь по радио. — Усмехнувшись, Петраков обнял Глеба, похлопал по спине. Отпустив, сказал: — Давай, малыш. Ни пуха ни пера. — К черту.
Ввертолете, стоящем на взлетной полосе, напротив Седова на алюминиевых скамейках сидели Алла, Довгань и один из десантников, тот самый Серега, с которым у него недавно случилась стычка в машинном отделении. За спиной у Сереги висела переносная рация — он отвечал за радиосвязь с крейсером. Сейчас, когда им вместе предстояло выполнить боевое задание, белобрысый и веснушчатый Серега был настроен вполне дружелюбно. В кресле пилота сидел Сурен, смуглый, черноволосый, коротко остриженный прапорщик. Третьего спецназовца, специалиста по аэрофотосъемке, молчаливого верзилу, подстриженного под скобку, звали Дима.
