К середине 1994 года я потратил 5,9 миллиона долларов на процесс и решил на этом остановиться. Дело было на мази, и семья могла закончить его и без моей помощи. Примерно в это время переговоры о лицензировании между семьей и нашим музеем застопорились. Я удивился, но понял. Потеря контроля над наследством Джими травмировала Эла и Джейни. Они проявляли повышенную осторожность, чтобы не влипнуть по новой.
В мае 1995 года, за месяц до передачи дела в суд, стороны заключили соглашение, по которому Элу Хендриксу передавались «все права в отношении собственности, описываемой в целом как наследство Джими Хендрикса…».
Хотя ответчики не были обвинены в нанесении ущерба, это была большая победа клана Хендриксов, и я радовался, что справедливость восторжествовала – и для семьи, и для музыки Джими.
После публичных слушаний 1992 года, вызвавших большой интерес, мы поняли, что «недостаточно просто выставить костюмы и гитары и объявить, что мы представили творчество», как сказала Джоди корреспонденту местного журнала, «нужны серьезные программы, чтобы связать реликвии с идеями, которые мы пытаемся донести». Коротко говоря, музей должен рассказывать историю. Нужно, чтобы Джими находился в контексте своего музыкального наследия в Сиэтле и на всем тихоокеанском северо-западе. Я надеялся, что мы попутно сможем исследовать один из главнейших вопросов: откуда берется творчество?
Такое масштабное начинание следовало и назвать иначе. Я предложил Experience Music Project – EMP, чтобы обозначить место, где всегда будет продолжаться работа (Experience, конечно, было поклоном Джими и его группе). В феврале 1995 года Джоди объявила, что EMP расположится на арендованном у города участке земли рядом с «Космической иглой». Музей займет площадь в 140 000 квадратных футов и в общей сложности будет стоить 250 миллионов долларов. Моя сестра – замечательный менеджер, который умеет добиться сотрудничества, направляя и подгоняя. В качестве президента и исполнительного директора холдинговой компании Vulcan Inc., которую мы совместно основали в 1986 году для управления моими делами и инвестициями, Джоди командовала от моего имени разнообразными деловыми и филантропическими проектами, в том числе и строительством «Роуз Гарден» и «Квест Филд». Проект EMP был сложной задачей, но по плечу Джоди.
Мы продолжали разыскивать по стране экспонаты, подходящие для музея, вроде щепки от гитары, которую Хендрикс поджег и расколошматил, «принеся в жертву», на Монтерейском рок-фестивале. Дневник Джими (времен «Страны электрической леди» – его последнего студийного альбома), в котором записаны стихи и телефоны девушек. Его личная коллекция записей, тоже приобретенная на аукционе Сотби: Боб Дилан (девять альбомов), «Битлз» (пять) и великий блюзмен Лайтнинг Хопкинс (пять). Среди самых заезженных дисков – «Бессмертный Отис Реддинг» и «Время плакать» (Рэй Чарльз), «Букендс» (Саймон и Гарфанкел), отрывки из «Мессии» Генделя. Коллекция пестрая, как творчество Джими.
Большая поклонница Фрэнка Гери, Джоди обратилась к нему в 1996 году, когда до завершения строительства музея Гуггенхайма в Бильбао (Испания) ему оставался еще год. Личные предпочтения Гери в музыке ограничивались классикой, но он обладал замечательным качеством, которое очень подходило для EMP. Как и Джими, он был бесстрашен. Гери взял наш проект, как он позже признался, «потому что это уникально. Это вершина, на которую я еще не забирался». На встрече в его офисе в Санта-Монике, где начался многолетний процесс планирования, он спросил меня в упор: какое здание мне нужно?
Вопрос оказался сложным. Я знал, что нужны цвета, потому что музыка Джими – как его разноцветные гитары и дикие декорации – никогда не была однотонной. Предыдущие работы Гери по большей части выглядели угловатыми и острыми, но я бы предпочел что-то плавное и живое, как музей Гуггенхайма в Бильбао. А больше всего я хотел некой свободы духа, которую нелегко описать словами.
Гери расспрашивал, что больше всего мне нравилось в музыке Джими, и я вспоминал, как слушал ее часами. Я вспомнил, как музыка уносилась в стратосферу, а потом стремительно возвращалась. И я сказал:
– Я хочу что-то стремительное.
Архитектор подвел меня к столу, заставленному моделями его работ, и предложил выбрать «самую стремительную». Я выбрал серебряную волнистую ракушку, «лошадиную голову» для конференц-центра DG Bank в Берлине. Ее мощные, даже в миниатюре, изгибы и нелинейные формы напомнили мне импровизации Хендрикса. И Гери сказал:
– Именно это я и имел в виду.
Первая объемная модель EMP представляла асимметричную группу округлых фигур ярких металлических цветов с торчащими сверху проволоками, обозначающими гитарные струны (боюсь, я обидел Гери, сказав, что они напоминают макароны). Через две недели, когда порванная проволока превратилась в полоски разноцветного стекла, я был в восторге.
