Вечером шестого дня Боб добил программы. Он сообщил мне об этом на следующее утро, и я испытал небывалое облегчение. Оставались еще места, которые требовалось подчистить, не работал присланный из IBM принтер, но мы знали: победа не за горами. 1 мая Тим Паттерсон перешел из SCP к нам. Это была солидная подмога – ведь он знал 86-DOS от и до.
Позже, весной, Билл и Кай Ниси снова отправились в Японию. Целую неделю их осаждали японские производители компьютеров, требуя 16-битную операционную систему. Несмотря на утечку в одном из специализированных журналов, Project Chess оставался строго секретным, и Билл не имел права и одним словечком обмолвиться о системе DOS, которую мы разрабатывали в Сиэтле. И все равно поездка сказала о многом. Стало ясно, что главной изюминкой Microsoft будет не версия, которую мы разрабатывали для IBM PC. Настоящим золотым дном явится совместимая система (которую мы назовем MS-DOS); этот продукт будет продаваться, и продаваться под нашим именем по всему миру компаниям, которые последуют за IBM на 16-битный рынок. Интерес в Японии и важный успех IBM показали, что MS-DOS окажется в центре технологии персональных компьютеров.
Поэтому нам необходимо было получить как можно больший контроль над DOS. В июне я снова отправился в Seattle Computer Products, чтобы переписать наш договор по 86-DOS, предложив 30 000 долларов с каждой лицензии в будущем. Род Брок, со своей стороны, запросил 150 000 за исключительную лицензию. Я поднял цену до 50 000 долларов за исключительные права, а потом предложил окончательную покупку, добавив выгодные условия по следующим версиям наших 16-битных языков. На этих условиях мы с Броком подписали 27 июля 1981 года соглашение, благодаря которому Microsoft стала тем, чем она является теперь. Я понимал, что сделал удачный ход, что «чистый» DOS станет ценным приобретением. Однако мы сами тогда не осознавали, насколько ценным.
Несколько позже я писал:
«Билл настаивал, что нам нужно оформить сделку как договор продажи… Билл считал, что нам нужно полное право собственности на продукт и контроль над ним… [Он] чувствовал, что во всех отношениях лучше – если хочешь контролировать продукт и извлекать выгоду из его развития – быть владельцем, а не покупать лицензию… [Он] сказал, что в этом случае все проще…»
Знай Брок про IBM, он, несомненно, торговался бы еще, и мы наверняка заплатили бы больше. Но он остался доволен сделкой. Фирма тяжело переживала спад, и ему требовались наличные; а руки ему никто не выкручивал. Главной целью Брока было поднять продажи, предлагая вместе с новыми машинами надежную операционную систему. SCP не хватило бы сил сотрудничать с IBM в эпоху перехода к персональным компьютерам – у них не было шансов[6].
(Через пять лет после появления PC у Брока наступили тяжелые времена, и он подал иск против Microsoft, надеясь вернуть контроль над операционной системой, которую нам продал. Учитывая ненадежность системы присяжных, Microsoft предпочла мировое соглашение.)
О персональных компьютерах IBM было объявлено 12 августа 1981 года; первые поставки начались в ноябре, раньше запланированного срока. Все полагали, что PC пойдут в гору, но никто не ожидал, как быстро они подомнут рынок персональных компьютеров. Через четыре года любой микрокомпьютер (за единственным исключением – Apple), несовместимый с PC и MS-DOS, не имел шансов на выживание.
Разумеется, я гордился нашей командой. MS-DOS вскоре стала краеугольным камнем успеха компании, и было чрезвычайно приятно осознавать, что сыграл центральную роль в выпуске такого продукта на рынок. Но я не меньше гордился Бейсиком, нашим старым боевым конем, теперь работавшим на новом процессоре. Хотя я вносил коррективы в классический код, изначально разработанный для «Альтаира», он в целом невредимый перешел на PC. У него еще остался порох в пороховницах.
Когда штат Microsoft вырос почти до ста человек, мы поняли, что пора последовать примеру Кремниевой долины и пожертвовать долей акций, чтобы удержать ведущих работников. Мы еще не были готовы к сложностям открытого размещения акций (как поступила в 1980 году Apple), но пора было становиться корпорацией. Мы укрепили наш совет директоров, включив в него Дэвида Марквардта, молодого предпринимателя, который мог облегчить нам выход на финансовые рынки. В июне 1981 года мы зарегистрировали наши документы в штате Вашингтон.
После раздачи пирога наши доли немного уменьшились. По новому распределению собственности Билл сохранил 51 % капитала, у меня осталось 30 %. Остальными пайщиками стали: Стив Балмер – 7,8 %; Marquardt’s Technology Venture Investors – 5,1 % (при вкладе один миллион долларов); Верн Рабурн – 3,5 %; Гордон Летвин – 1,3 % и Чарльз Симони – 1,3 %. Я сохранил должность вице-президента, позже стал называться исполнительным вице-президентом. В соответствии с моим официальным трудовым договором мне полагалась базовая ставка 100 000 долларов как служащему корпорации плюс 60 000 как менеджеру. Билл в качестве президента получал на 25 000 долларов больше.
