Тот драфт показал мне, как быстро судьба команды может измениться от пары удачных решений. Бак Уильямс, недавно приобретенный в обмен на Боуи, идеально вписался в стартовую пятерку: крепкий, сосредоточенный, уверенно игравший против больших игроков вроде Карла Мэлоуна из «Юты». Ловкий и быстрый Клифф хорошо отрабатывал в обороне и мог играть на трех позициях – отличное приобретение (он вошел в шестерку лучших игроков в 1993-м и в сборную всех звезд в следующем году). Вместе они помогли «Трейл Блейзерс» подняться из аутсайдеров до результата 59 побед на 23 поражения – второго результата в лиге. Команда играла самоотверженно и беспощадно; смотреть на них было одно удовольствие. После победы над «Селтикс» с разницей в тринадцать очков в «Бостон Гарден» Ред Ауэрбах сказал: «Они просто вышибли нас из нашего же зала».
Существует особая атмосфера в городах, где есть только одна команда высшей лиги. Я слышал о «блейзермании», но не представлял, насколько неистовыми могут быть болельщики Портленда. Наши успехи в том сезоне подняли волну ликования. Мы смели «Даллас» в первом раунде плей-офф; потом Клифф, заменив травмированного Дакворта, задал тон в игре против «Сан-Антонио», позволив Дэвиду Робинсону набрать только девять очков. Наступила финальная серия Западной конференции – против результативного «Финикс Санз». От природы я не буйный, но настолько пропитался общими чувствами во время серии, что вскакивал при трехочковых бросках и махал зрителям, чтобы они поддерживали команду. После каждой победы я показывал на болельщиков и аплодировал, благодаря за поддержку. Когда мы вытянули сложный матч, победив с перевесом в три очка, я, позабыв обо всем, бросился на поле в кучу игроков. Бак Уильямс обнял меня – впечатление было, будто меня обняла кирпичная стена. Наше волшебное восхождение завершилось финальной серией НБА, где «Пистонс» благодаря опыту и жесткости (и своевременным броскам Винни Джонсона) победили нас в пяти встречах.
Мы снова вышли в финал в 1992 году (это был год первого явления «Чикаго Булс» с Майклом Джорданом). Статья в
Джордан в те годы не был снайпером, забрасывая в среднем за сезон только 27 % трехочковых. Но в первой игре в Чикаго он забросил шесть трехочковых только в первой половине, а всего набрал 39 очков (забросив последний мяч, он повернулся к табло и пожал плечами, словно и сам не мог поверить). Мы ставили против него Клиффа и Джерома вместе с Клайдом – все они были прекрасные защитники, но ничего не могли поделать. Джордан включил «турборежим». Я знаю только одного похожего человека, который хотел не просто победить тебя, а уничтожить, если получится. Эти два человека выходили далеко за рамки обычной конкуренции: Майкл Джордан и Билл Гейтс.
Кое-что у нас получалось против «Булс». В четвертой четверти тяжелой игры в Портленде Клайд обокрал Джордана и забросил сверху, вызвав подъем, который позволил нам сравнять счет в серии – 2:2. После игры я, окрыленный, отправился в раздевалку, где Клайд привалился к шкафчику, выжатый как лимон, и прикладывал лед ко всем суставам. Тогда я сказал:
– Клайд, ты блестяще отобрал мяч. Ты видишь Джордана насквозь.
Клайд взглянул на меня, покачал головой и сказал:
– Стоп, вы не понимаете. У большинства игроков два-три коронных приема, у Джордана девять. Я просто угадал, только и всего. Повезло. Иногда охотник убивает медведя, хотя чаще – наоборот.
Клайд понимал, о чем говорил. «Булс», на смене династий, победил нас в шести встречах. Примерно в это время, чтобы компенсировать те годы, что Клайд получал меньше заслуженного, я выплатил ему 9,8 миллиона долларов премии за сезон – на то время самая крупная годовая выплата за всю историю. Я подумал, что Клайд ее заслужил.
Хотя в эпоху Дрекслера мы не добились титула, это были славные годы. Я смотрел по триста игр в сезон – в зале и по телевизору; оказавшись в отдаленных местах, например на Гавайях, я заказывал прямую спутниковую связь, когда играли «Блейзерс». В Сиэтле я набирал компанию – человек шесть-восемь, – и мы летали в Портленд на все домашние игры. Мама была одним из наших самых преданных болельщиков. Сидя со мной у задней линии, она ворчала на судью в своей величавой манере.
– Нужно судить одинаково в обе стороны, – заявляла мама, а судья таращил на нее глаза. Для мамы неправильный свисток был несправедливостью, и она не собиралась сносить ее молча.
