Я ехала сюда, надеясь, что папа придет в себя и сможет меня защитить. Но только сейчас я осознала, что этого не произойдет. Если даже операция пройдет успешно, он еще долго будет беспомощен.
У него были друзья, соратники, но отныне я никому не могла доверять. Мне было страшно обращаться к этим людям. Как понять, кто враг, а кто нет, если даже твоя мачеха внезапно оказалась по другую сторону?
Нервно покручивая в руках бумажный стаканчик с недопитым кофе, я растерянно смотрела в окно. Я вдруг поняла, какую глупость я совершила, приехав сюда. Здесь, в больнице, совсем не безопасно. Я не знала, что произошло с моей крестной, но если меня будут искать, то в первую очередь придут сюда.
В моей душе боролось чувство долга перед отцом и страх за собственную безопасность.
У центрального входа мелькнул смутно знакомый профиль, и перед глазами все поплыло. Сердце ушло в пятки – это был Жоржолиани! Черные очки от солнца скрывали его глаза, но костюм и сверкающие на солнце лаковые туфли выдавали его с головой.
Он что-то сказал идущим за ним следом двоим охранникам, и те быстро взбежали по ступеням к стеклянной двери.
Бумажный стаканчик выпал у меня из рук. Несколько мгновений я лихорадочно осматривалась по сторонам, а потом бросилась бежать по коридору, не разбирая дороги. В больнице сложно ориентироваться – все двери одинаковые. Не разобрать, где выход, а где тупик.
Наконец показались двойные двери, ведущие на лестницу, и я побежала вниз.
В холле на первом этаже почти никого не было. Скорее всего, охрана Жоржолиани успела отправиться в лифте наверх.
Стараясь не привлекать к себе внимание, я осторожно двинулась к центральному выходу.
У регистратуры остановился мужчина. Где-то я его уже видела, но никак не могла вспомнить, где именно.
— Анна? Какой приятный сюрприз, — он улыбнулся мне обворожительной улыбкой. — Я из бойцовского клуба. Как раз хотел поинтересоваться состоянием здоровья твоего отца. Как он себя чувствует?
— Не… не знаю, — с отчаяньем осматриваясь по сторонам, растерянно произнесла я и попятилась к железной двери ведущей во двор. — Он еще в операционной.
Мужчина не спускал с меня взгляда. У меня в душе полыхала паника. Как узнать, на чьей он стороне? Один из людей Жоржолиани, или действительно соратник отца? Отец всегда держал меня в стороне от своего бизнеса. Удивительно, что этот незнакомый мужчина обратился ко мне по имени.
Стеклянные двери центрального входа распахнулись. Нам навстречу уверенно двигался Жоржолиани. Хищный блеск в его глазах не оставлял мне ни единого шанса.
— Анна, у тебя все в порядке? — кажется, обеспокоенность во взгляде мужчины у регистратуры была искренней.
— Да, конечно…
Не желая терять ни минуты на размышления о том, можно ли ему доверять, я бросилась к маленькой дверце, ведущей на задний дворик больницы.
Во дворе толпилась очередь перед небольшой вывеской «РЕНТГЕН».
Увидев небольшую лазейку между двумя корпусами больницы, я побежала туда.
Выскочив на проезжую часть, я едва не оказалась под колесами шикарного внедорожника темно-серого цвета.
— Помогите! Пожалуйста… Отвезите меня подальше отсюда! — ударившись о капот автомобиля, вскрикнула я.
Подняла голову и столкнулась с пронзительным взглядом голубых глаз. Неужели… Вишневский?! Сегодня он был в серо-голубой спортивной куртке, джинсах и кроссовках. Образ, далекий от того, что постила в интернет Алиса Фридман, немного сбил меня с толка, но это был Вишневский!
Дверца мгновенно открылась.
— Надо же, а я думал, наши неожиданные столкновения закончились еще вчера, — ухмыльнулся он.
Из пролета между корпусами показался Жоржолиани и двое его людей.
— Поезжай! Пожалуйста, поезжай вперед, у них есть оружие! — нырнув на переднее сиденье, хрипло заговорила я.
Несколько мгновений Вишневский оценивал ситуацию, а потом нахмурился и резко нажал на газ.
От сильного толчка меня вдавило в сиденье.
— Пристегнись, — приказал он, и я дрожащими руками нащупала ремень безопасности.
Нарушив правила движения, внедорожник резко развернулся на небольшом перекрестке и понесся вперед, оставив моих преследователей позади.
Мелькали машины, яркое солнце било через лобовое стекло прямо в глаза, отчего было совсем некомфортно, но я ничего не замечала. Я будто застыла.
На мгновение оторвавшись от дороги, Вишневский скользнул по мне озабоченным взглядом.
— Почему эти люди гнались за тобой, Анна? Ты ведь убегала от своего вчерашнего знакомого из ресторана?
— Меня ему продали… — не веря в свои слова, прошептала пересохшими от волнения губами я.
— То есть, как? — темная бровь моего спутника угрожающе приподнялась.
— Я не знаю! После того, как в моего отца стреляли, Жоржолиани ворвался в наш офис и заявил, что он хорошо за меня заплатил моей мачехе! Что отныне я его собственность… Мне удалось от него сбежать, но боюсь, это ненадолго.
Я поникла.
В машине воцарилось молчание.
