Джонас Фарли — разрушитель Рождества.Два года назад он разбил мне сердце, а в этом — на грани того, чтобы уничтожить наследие моего отца.Я ненавижу этого человека, даже несмотря на то, что его голос льется, как теплый мед, проникая в неприличные места…Но даже грязно говорящие титаны индустрии не избегут расплаты. И на это Рождество Джонас Фарли получит больше, чем рассчитывал.Три духа прольют свет на все, что он сделал со мной, что произошло с нами на простынях.Три духа поставят этого человека на колени…А затем я заставлю его заплатить…
Джонас
У каждого города есть бьющееся сердце, по крайней мере, так мне говорили. Я никогда не остаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы это выяснить. Последние два года мир был моей шахматной доской — каждый ход диктовался жадностью и вожделением.
Новая сделка на миллион долларов как наркотик для меня.
А еще один бессмысленный трах закрепляет кайф.
Я даже больше не понимаю, как работает мое собственное сердце. Оно существует исключительно ради выживания, а все остальное — роскошь, которую я не желаю. Однако я мастер по их разбиванию… учился у лучших.
Каждый город излучает надежду и оптимизм.
Я не могу подчиняться таким слащавым чувствам. Их очень мало течет по моим венам, за исключением скуки и недовольства. Не тогда, когда она все еще жива и дышит тем же кислородом, что и я. Не тогда, когда она чиркнула спичкой о мою душу и зажгла чертов погребальный костер моих эмоций.
Грейс Паркер.
Милая, невинная, ни черта не благодарная Грейс Паркер.
В наши дни мои деньги и общественное положение как магнит притягивают всех хорошеньких женщин в округе. Однако, похоже, я не могу унять этот зуд. Она проникла слишком глубоко, и ситуация становится только хуже…
Я выхожу из своего черного «Линкольна», за рулем которого водитель, и направляюсь к застекленному входу в «Фарли Индастриз». Уже канун Рождества — о чем свидетельствуют дешевые дерьмовые гирлянды, висящие на витринах близлежащих магазинов и окаймляющих тротуары деревьях. Последние оставшиеся листья на ветвях, отливающие полированным золотом, напоминают мне о бликах в ее волосах.
Я всегда возвращаюсь в этот город на Рождество. Узы, которые связывают меня с Нью-Йорком, кажется, усиливают свою хватку в это время года.
Мой родной город.
Я поднимаюсь на лифте на верхний этаж. Моя секретарша уже ожидает меня, когда двери распахиваются.
— Добро пожаловать обратно в Нью-Йорк, мистер Фарли, — ее приветствие осторожное — она просто стесняется меня. Презирающие женщины — не единственные, кто может подтвердить мою репутацию. — Вот файлы, которые вы запрашивали.
Не поблагодарив, я беру папки и проскальзываю мимо в свой кабинет, позволяя двери захлопнуться у нее перед носом. Она сможет поблагодарить меня за мою незаинтересованность позже.
Бросив их на свой стол, я останавливаюсь у панорамных окон. Горизонт снаружи — это зияющая пасть промышленности, где каждое здание приобретает остроконечную форму нового многомиллионного зуба.
Зима не бывает белой. Она серая. Облака
Зарычав от разочарования, я опираюсь о свой стол и просматриваю файлы. Если я не могу заполучить эту женщину в свою постель, то удовлетворю себя следующей лучшей вещью: разрушу компании других людей и их средства к существованию.
Я останавливаюсь на предпоследнем профиле.
Издательство «Паркер энд Фиск Паблишинг».
Это компания ее отца… та, которую она унаследовала. Казалось, Грейс так же плоха в ведении гребаного бизнеса, как и в том, чтобы быть преданной мне.
Я знаю, как много эта компания значит для нее. Это последняя сохранившаяся в этом мире частичка ее отца, но сейчас представляет собой лишь очередную жертву на дороге в свете моих фар. Самое время заставить ее заплатить за то, что она сделала со мной.
Будет ли Грейс молить меня о снисхождении? Упадет ли она на колени, если я спасу ее от худшего, если вежливо отступлю и отзову своих стервятников?
Мой член пульсирует при одной мысли о власти, которую я мог бы получить над ней…
Жужжание интеркома прерывает меня.
— На первой линии у вас мисс Паркер, мистер Фарли. Она говорит, что это срочно.
Я мрачно улыбаюсь. Может быть, в конце концов, эта поездка в Нью-Йорк не будет такой уж незначительной.
— Соедини нас, — спокойно говорю я.
Собираюсь насладиться тем, как этот прелестный ротик будет умолять.
Грейс
Я в спешке выхожу, когда мой каблук цепляется за щель на полу кабины лифта, и чтобы не упасть, хватаюсь ладонью за двери.
— Дерьмо!
«Если бы только я могла винить Джонаса Фарли и за свою неуклюжесть», — сердито размышляю я. Как и за все хорошее, что разрушается в моей жизни.
Ненависть к нему не угасает во мне уже два года. Болезненные воспоминания подпитывают тлеющие угли. Хрупкие отблески в переполненных барах превратили мое бьющееся сердце в пепел.
После сегодняшнего дня я ничего так не хочу, как подкрепить свою ненависть хладнокровным убийством.
