Газета «Алло, полиция!» сообщила, что мистер Мак-Аллерми-младший, ее владелец, получил разрешение отправиться встречать свою сотрудницу мисс Патрицию Джонстон на собственной яхте; в помощь ему будет выделен отряд полицейских.
– Прекрасно! – воскликнул Орас. – Нас будут встречать в соответствии с нашими заслугами, то есть меня – полицейский наряд, а вас – отец вашего ребенка.
При этих насмешливых словах Патриция, и без того опечаленная новостями, помрачнела.
– Да, грозные перспективы, – сказала она. – Правда, Мак-Аллерми-младшего мне бояться нечего, но вы, мой друг, находитесь в ужасном положении.
– Призовите свистом Саиду, – пошутил Люпен. – Впрочем, обо мне не беспокойтесь, – продолжил он уже более серьезно. – Мне ничего не угрожает. Если по какой-то случайности я даже соблаговолю позволить себя арестовать, что крайне маловероятно, мне не предъявят никакого реального обвинения… Однако интересно, чего хочет этот Мак-Аллерми-младший?..
– Возможно, мы ошиблись, отправившись в путешествие вместе, – заметила Патриция. – Несложно будет выяснить, что мы не расставались с самого Гавра.
– А как же ночи? Я ни разу не ступал в вашу каюту.
– Как и я – в вашу.
Он пристально посмотрел на нее:
– Вы жалеете об этом, Патриция?
– Возможно, – серьезно ответила та.
Она подняла свое прекрасное, полное неги лицо, устремив на него долгий, трепетный взгляд. Ее губы взывали к поцелую…
В тот вечер они ужинали вместе, тет-а-тет. И Арсен Люпен заказал шампанское.
– Я покидаю вас, Патриция, – сказал он, когда «Бонапарт» около одиннадцати вечера бросил якорь в гавани.
Она с болью прошептала:
– Мой друг, это были наши первые часы счастья. Возможно, они станут для нас последними.
Он обнял ее.
Рано утром Патриция, завершив туалет, уложила дорожный несессер.
Орас Вельмон, а точнее, Арсен Люпен уже исчез, хотя дверь его каюты была закрыта и ключ по-прежнему находился в замке, запертом на два оборота. Но Патриция ощутила, что в соседнюю каюту проникает сырой холодный воздух, и заметила, что иллюминатор лишь притворен. Покинул ли он каюту этим путем? Каковы были его намерения? Не обнаружив ни малейших следов своего спутника, Патриция отправилась завтракать в кают-компанию. После трапезы она уже собиралась вернуться на палубу, когда ей передали сообщение. Генри Мак-Аллерми просил дать ему интервью. Не раздумывая, молодая женщина отказала.
В лихорадочном ожидании событий часы тянулись бесконечно долго… Каких событий? Патриция не знала…
Гавань была забита кораблями, прогулочными яхтами, дозорными судами, торпедными катерами… В небо взмывали гидросамолеты. На набережных, где толпились люди, царила необычайная суета… Тысячи звуков смешивались воедино: пароходные гудки, сирены, свист пара, грохот разгрузки, крики…
Патриция все еще ждала. Она не знала, где сейчас Арсен Люпен, не знала, что он делает, но чувствовала достаточно твердую, хотя и иррациональную уверенность, что ей следует оставаться на корабле, пока она не получит от него известий. Да, Патриция надеялась их получить, и эта ее надежда оказалась не напрасной.
В пять часов вечера она прочла в дневной газете следующее сообщение полиции:
