Они застали Гюстава Жерома вместе с супругой в рабочем кабинете. Виктора советник узнал, но, услышав, кто такой комиссар Молеон, немедля скрестил руки на груди и возмущенным голосом, в котором гнев почти заглушил его обычную жизнерадостность, воскликнул:
– Да что же это такое?! Неужто ваши шуточки еще не кончились? Вы уже трое суток не можете оставить меня в покое! Мое имя треплют в газетах! Люди перестали со мной здороваться!.. Вот, Анриетта, к чему приводит твоя вечная болтовня о том, что происходит у нас в семье! Сегодня все от нас отворачиваются.
Анриетта, которую Виктор недавно видел исполненной воинственного пыла, опустила голову и прошептала:
– Ты прав, я тебе это уже сказала. Узнав о том, что Деваль возил тебя к потаскухам, я просто голову потеряла. Ужасно глупо! Тем более что я ошиблась и ты вернулся задолго до полуночи.
Комиссар Молеон указал на секретер красного дерева:
– У вас есть ключ от этого секретера, месье?
– Разумеется.
– Откройте его, пожалуйста.
– Как вам будет угодно.
Он вынул из кармана связку ключей и отпер переднюю крышку, за которой находилось с полдюжины маленьких ящичков. Молеон осмотрел их. В одном из них лежал черный саржевый мешочек, перевязанный тесемкой. Внутри поблескивали чешуйки белого вещества…
– Стрихнин, – произнес Молеон. – Откуда он у вас?
– Все просто, – ответил Гюстав Жером. – У меня охотничьи угодья в Солони, и стрихнин нужен для борьбы с грызунами…
– Вы знаете, что пса месье Леско отравили стрихнином?
Гюстав Жером рассмеялся:
– И что с того? Разве он есть только у меня?
Но Анриетта не смеялась. На ее миловидном личике появилось выражение ужаса.
– Откройте-ка теперь ваше бюро.
Жером, похоже, забеспокоился, но в конце концов подчинился.
Молеон перелистал бумаги, бросил взгляд на реестры и книги записей. Заметив браунинг, он осмотрел его, а затем линейкой замерил диаметр дула.
– Семизарядный, – произнес он, – и, похоже, калибра семь шестьдесят пять.
– Совершенно верно, семь шестьдесят пять, – подтвердил Жером.
– Браунинг такого же калибра, как и тот, из которого произвели два выстрела: одним убили папашу Леско, а другим ранили инспектора Эдуэна.
– А я тут при чем? – спросил Жером. – Я не пользовался им с того самого времени, как купил… Пять или шесть лет назад.
Молеон вытащил обойму.
– Двух патронов недостает, – констатировал комиссар.
Еще раз внимательно оглядев пистолет, он заявил:
– Что бы вы ни говорили, месье, мне кажется, в дуле еще остались следы недавно сгоревшего пороха. Впрочем, эксперты все проверят.
Гюстав Жером, казалось, смутился. Тем не менее, пожав плечами, он ответил:
– Все это никак между собой не связано, месье. Вы можете найти против меня десятка два подобных доказательств, но это ничего не изменит. Ведь если бы я был виновен, я бы не хранил стрихнин у себя в секретере, а револьвер, где не хватает двух патронов, – в бюро.
– Но как вы это объясните?
– Я ничего не намерен объяснять. Преступление совершено, кажется, в час ночи. Так вот, мой садовник Альфред, проживающий в тридцати шагах от моего гаража, может подтвердить, что в тот вечер я вернулся около одиннадцати.
Он встал, подошел к окну и позвал:
– Альфред!
Войдя в комнату, садовник Альфред, малый явно из робких, прежде чем ответить, раз двадцать покрутил в руках свою кепку.
– Так скажете вы наконец, когда ваш хозяин поставил авто в гараж? Вы меня слышите или нет? – раздраженно спросил Молеон.
– Зависит… всякое бывает…
– Но в тот день?
– Я не уверен… думаю…
– Как?! – воскликнул Гюстав Жером. – Что значит – вы не уверены?!
Подойдя к садовнику, Молеон сурово произнес:
– Вилять не советую… Лжесвидетельство может обернуться для вас дурными последствиями. Говорите только правду… В котором часу вы в тот вечер услышали шум авто?
Альфред снова принялся теребить свою кепку, судорожно сглотнул и наконец промямлил:
– Примерно в час с четвертью… а может, и в половине второго…
Едва он закончил фразу, как благодушный и жизнерадостный Жером ловким пинком под зад вытолкал его за дверь:
– Убирайтесь! Чтобы я вас больше не видел! Сегодня же получите расчет! – Потом он с нескрываемым облегчением повернулся к Молеону и произнес: – Так будет лучше. Делайте, что хотите… Но я вас предупреждаю… Вы больше ни слова от меня не услышите… ни единого слова. Разбирайтесь сами как можете!..
Его жена с рыданиями бросилась к нему в объятия.
Затем Жером вместе с Молеоном и Виктором отправились в дом Леско.
В тот же вечер барон д’Отрей и Гюстав Жером, доставленные в уголовную полицию, поступили в распоряжение следователя.
И тем же вечером господин Готье, встретив Виктора, спросил его:
– Как дела, Виктор, продвигаемся?
– Даже слишком быстро, шеф.
– Объясните.
– А что тут объяснять? Любопытство публики удовлетворено, цель достигнута. Да здравствует Молеон! Долой Виктора! – Произнеся эту тираду, он попросил: – Как только найдут шофера, отвозившего барона с Северного вокзала на вокзал Сен-Лазар на следующий день после убийства, обещайте, что сообщите мне об этом, шеф.
– На что вы надеетесь?
– Надеюсь найти облигации Министерства обороны…
– Черт возьми! А до тех пор?..
