– Однако же он совсем прост! Привлечь внимание княгини, возбудить ее любопытство, войти в узкий круг ее друзей, внушить ей полное доверие и в итоге через нее добраться до Люпена.
– Это займет много времени.
– Значит, придется наносить внезапные удары. Но, черт побери, нельзя забывать об осторожности и чувстве меры! Однако как это увлекательно! Провести самого Люпена, выйти на него, стать его сообщником, его правой рукой и в тот день, когда он наложит лапу на десять миллионов, которые ищет, явиться в обличье Виктора из специальной бригады уголовной полиции! От этой мысли у меня все внутри переворачивается! К тому же… К тому же княгиня чертовски красива!
– Как, неужели ты все еще промышляешь охотой на нежную дичь?
– Нет, с этим покончено. Но у меня есть глаза, и они видят. А заколку я ей верну, – добавил он, – как только события пойдут так, как я предвижу. Уверен, ждать придется недолго.
Раздался телефонный звонок. Он взял трубку:
– Алло… да, это я, мадам. Заколка?.. Найдена… Прекрасно, я счастлив… Мое почтение, мадам. – Он повесил трубку и расхохотался. – Надо же! На своем туалетном столике она нашла ту самую заколку, которая лежит у меня в ящике. А это, Лармон, означает, что она не посмеет жаловаться и вообще не хочет скандала.
– Однако она знает, что драгоценность пропала?
– Разумеется.
– И предполагает, что ее украли?
– Да.
– Ты?
– Да.
– Значит, она считает тебя вором? Ты затеял опасную игру, Виктор…
– Напротив! Чем больше я любуюсь ее красотой, тем больше ненавижу мошенника Люпена. Вот же повезло негодяю!
Два дня Виктор не видел Александру Васильеву. Он навел справки. Она не покидала своего номера.
На следующий вечер она спустилась обедать в ресторан. Виктор устроился поблизости от того столика, который обычно занимала княгиня.
Не обращая на нее внимания, он спокойно потягивал бургундское. Но она не могла его не видеть.
Потом они курили в холле, по-прежнему притворяясь, что не замечают друг друга. Виктор внимательно разглядывал всех идущих мимо мужчин, стараясь выявить среди них того, кто элегантностью, стройностью, непринужденностью и властностью мог бы походить на Арсена Люпена. Но никто не напоминал того, кого он так упорно искал, да и Александра взирала на публику исключительно равнодушно.
Назавтра – тот же график и то же поведение.
На третий день, спускаясь к обеду, они оказались вместе в лифте, но ни одна, ни другой не сделали попыток обозначить свое знакомство. Они словно бы не замечали друг друга.
«Не важно, княгиня, – думал Виктор, – что для вас я всего лишь вор! Не важно, что вы решили разыграть передо мной роль ограбленной женщины (причем ограбил вас именно я!), отчего-то считающей вполне естественным молчать. Беззаботность великосветской дамы? Не важно! Первый этап преодолен. Каков будет второй?»
Прошло еще два дня. А затем случилось происшествие, виновником которого никак не мог быть Виктор, но которое сыграло ему на руку: на втором этаже из номера проезжей американки пропала шкатулка с драгоценностями.
«Вечерний листок» сообщил о краже, подчеркнув, что обстоятельства ее совершения свидетельствовали об удивительной ловкости и хладнокровии преступника.
Эту газету княгиня каждый вечер находила у себя на ресторанном столике и рассеянно просматривала. И вот теперь она бросила взгляд на первую страницу и тотчас, возможно даже инстинктивно, повернулась в сторону Виктора, словно хотела сказать: «Да вот же вор!»
Виктор, наблюдавший за женщиной, легким кивком приветствовал ее, хотя и не ожидал, что она ответит ему тем же. Княгиня углубилась в чтение…
«Видимо, она считает меня грабителем высокой квалификации, орудующим в отелях, – думал он. – Если это та женщина, которую я ищу, я должен внушать ей уважение. Каким дерзким я выгляжу! Каким уверенным! Другой бы на моем месте, сделав дело, поторопился скрыться. А я остался».
Их сближение было неизбежным. Однажды Виктор, опередив молодую женщину, занял в холле диванчик, стоявший напротив кресла, где молодая женщина имела обыкновение сидеть.
Она пришла, постояла в нерешительности и села на тот же диван.
Последовала пауза, за время которой он успел закурить сигарету и сделать несколько затяжек. Потом, как и тем вечером, она поднесла руку к прическе. Вытащив заколку, она сказала ему:
– Видите, месье, я ее нашла.
– Странно! – промолвил Виктор, вынимая из кармана взятую им заколку. – Я тоже ее нашел…
Княгиня была озадачена. Такого ответа она явно не ожидала и, видимо, почувствовала себя оскорбленной; привыкшая побеждать, она внезапно столкнулась с противником, принявшим ее вызов.
– Итак, мадам, – произнес он, – у вас две заколки. Жаль, что у вас не остались обе.
– Действительно жаль, – коротко отозвалась она, погасив в пепельнице сигарету и прерывая разговор.
Но на следующий день княгиня сама подошла к Виктору. В открытом платье, с обнаженными руками и плечами, она выглядела менее чопорной.
– Я, видимо, кажусь вам немного странной, непостижимой? – внезапно обрушила она на него вопрос на чистейшем французском языке, где лишь с большим трудом улавливались иностранные интонации.
