– Дайте мне вашу руку… – Она протянула ему руку. Склонившись к ней, он долго рассматривал ладонь, а потом произнес: – Так я и думал. Вы кажетесь загадочной, но на самом деле ваша натура проста и понятна, и сейчас я только что нашел подтверждение тому, что узнал, наблюдая за вами; нашел я его в безыскусных линиях вашей руки. В вас странным образом сочетаются дерзость и слабость, постоянный поиск опасностей и потребность в покровительстве. Вы любите одиночество, но бывают моменты, когда оно пугает вас, и тогда вы взываете к любому, кто, как вам кажется, сможет защитить вас от кошмаров, созданных вашим воображением. Вам надо властвовать – и вы нуждаетесь в повелителе. Вы сотканы из подчинения и гордыни; в годину испытаний вы сильны, но теряетесь, когда на вас наползают скука и рутина, тоска и монотонность повседневной жизни. В вас противоречиво буквально все: ваше спокойствие и ваша горячность, ваш ясный ум и ваши необузданные инстинкты, ваша холодность и ваша чувственность, ваше желание любви и ваше стремление к независимости. – Он выпустил ее руку. – Я ведь не ошибся, правда? Вы именно такая, какой я вас вижу?
Княгиня опустила глаза, стесняясь его острого взгляда, столь глубоко проникшего в ее душу. Закурив сигарету, она встала и, сменив тему беседы, указала ему на газеты:
– А что вы скажете об этой истории с облигациями?
По ее тону он понял, что именно об этом она и хотела поговорить.
Первый намек на рискованное предприятие, которое действительно занимало мысли и заботило их обоих! И до чего осторожно, сдерживая дрожь нетерпения, следовал за этим ее намеком Виктор!
Столь же небрежным, как и у нее, тоном он ответил:
– Темная история…
– Очень темная, – согласилась она. – Однако вот тут приводят новые факты. Например, самоубийство барона д’Отрея, в сущности, является его признанием.
– Вы в этом уверены? Он покончил с собой, потому что любовница его предала и он потерял надежду вернуть деньги, попавшие к нему волею случая. Но неужели это он убил папашу Леско?
– А кто же его убил?
– Сообщник.
– Какой сообщник?
– Человек, выбежавший за дверь, который вполне мог быть как Гюставом Жеромом, так и любовником той женщины, которая спаслась через окно.
– Любовником той женщины?
– Да, Арсеном Люпеном…
– Но Арсен Люпен не убивает, – возразила она.
– Он мог убить случайно… чтобы спастись.
Несмотря на предпринимаемые каждым усилия взять верх над собеседником, разговор, начавшийся в спокойной тональности, постепенно приобретал драматическое звучание, и Виктор этим наслаждался. На нее он не смотрел, но догадывался, что она вся дрожит, и, когда она задала следующий вопрос, услышал в ее голосе неподдельный интерес:
– А что вы думаете о женщине, которая могла бы быть любовницей Арсена Люпена?
– О даме из кинотеатра?
– Вы уверены, что дама в кинотеатре и в доме Леско – это один и тот же человек?
– Абсолютно!
– И что именно ее видели на лестнице в доме на улице Вожирар?
– Конечно.
– Значит, вы полагаете?..
Она оборвала фразу. Ей, видимо, тяжко было произнести то, что неизбежно из этого следовало. Виктор пришел ей на помощь:
– Значит, есть основания предполагать, что она убила Элизу Масон.
Виктор говорил так, словно всего лишь выдвигал гипотезу, но его слова повисли в тишине. Тогда тем же небрежным тоном он продолжил:
– Вообще-то, я плохо представляю себе ту женщину… Она удивляет меня своей неловкостью. Скорее всего, она дебютантка… К тому же глупо убивать просто так, без причины… Я бы еще понял, если бы она убила ради того, чтобы украсть облигации Министерства обороны. Однако у Элизы Масон их не было. Таким образом, преступление становится бессмысленным и бесполезным. Так что, честно говоря, эта дама не слишком мне интересна…
– Тогда кто же вас интересует в этом деле?
– Двое мужчин. Настоящих мужчин, а не таких, как д’Отрей, Жером или полицейский Молеон. Нет. Двое уверенных в себе мужчин, которые идут своим путем, не совершая глупых ошибок и не действуя нахрапом… Путем, в конце которого они встретятся: Люпен и Виктор.
– Люпен?..
– О, он истинный виртуоз. Способ, с помощью которого он после неудачи на улице Вожирар сумел отыскать облигации Министерства обороны, просто великолепен. Но Виктор отличается не меньшей сообразительностью, ибо он тоже догадался, что тайник следует искать в автомобиле.
– Вы считаете, что этого человека можно сравнить с Люпеном? – проговорила она.
– Думаю, да. Говорю это совершенно искренне. Благодаря газетам я уже имел возможность на примере нескольких дел наблюдать его работу. Никогда еще Люпену не приходилось отражать такие неожиданные, упорные и яростные атаки. Виктор не оставит его в покое.
– Вы так думаете? – вполголоса спросила она.
– Да. Он наверняка уже обогнал всех полицейских, занятых в расследовании этого дела. И вышел на след.
– И комиссар Молеон тоже?
– Да. Дела Люпена плохи. Его заманят в ловушку.
Она молчала, сложив руки на коленях. Наконец, попытавшись улыбнуться, она произнесла:
– Было бы очень жаль.
– Верно, – ответил он. – Вижу, он очаровал вас, как и всех остальных женщин.
