Уверенность Виктора тотчас стихийно передалась всем, кто переживал минуты всеобщего возбуждения. Молеон, совершенно сбитый с толку, однако изображавший полнейшее спокойствие (хотя бледность и выдавала его растерянность), неотлучно сидел в дирекции, словно полководец у себя в штабе. Он звонил в префектуру, требовал подкрепления, посылал курьеров из конца в конец отеля и отдавал противоречивые приказы, от которых у всех голова шла кругом. Отовсюду неслись возгласы:
– Люпен!.. Это Люпен! Его видели! Ему не уйти!..
На носилках пронесли англичанина Бемиша. Его отправляли в больницу Божон; тамошний дежурный врач вскоре сообщил:
– Рана не смертельная… Уже завтра его можно будет допрашивать…
Затем появился возбужденный Рубо, отправленный проверить выход на улицу Понтье.
– Он сбежал через черный ход. Предъявил Лармону карточку, подписанную вами, шеф!
Молеон взорвался:
– Это фальшивка! Я не подписал ни одного пропуска! Приведи сюда Лармона! Мою подпись нельзя подделать! Только Люпен способен на такую хитрость! Поднимись в комнату англичанина… проверь чернильницу, перо и наличие карточек отеля.
Рубо стремительно умчался. И вернулся через пять минут:
– Чернильница открыта… ручка не на своем месте. Рядом на столе лежат карточки отеля…
– Значит, фальшивку изготовили в номере, пока ты лежал связанный.
– Нет. Я не упускал англичанина из виду. Он только надел ботинки. А потом они сбежали.
– Но ведь ни тот ни другой не знали, что в отеле идут обыски!
– Возможно, узнали.
– Откуда?
– Когда я вошел в комнату, у англичанина находился посетитель… какой-то тип из Перу…
– Маркос Ависто… Ну и где он сейчас?
Рубо снова убежал.
– Никого, – доложил он, вернувшись. – Комната пуста… три сорочки… костюм… туалетные принадлежности… коробка с гримом, которой явно пользовались, даже крышку не закрыли. Прежде чем бежать, перуанец наверняка изменил внешность.
– Еще один сообщник, – заключил Молеон. – Значит, их было трое… Господин директор, кто проживал в номере, расположенном рядом с ванной номера Бемиша?
Посмотрели план отеля, и директор с удивлением сообщил:
– Эту комнату тоже снимал мистер Бемиш.
– Как так?
– Заселяясь, он сразу снял два номера.
Наступило изумленное молчание. Наконец Молеон подытожил:
– Итак, мы определенно можем утверждать, что все три приятеля жили на одном этаже, неподалеку друг от друга. Маркос Ависто – в номере триста сорок пять, Бемиш – в триста тридцать седьмом, а Арсен Люпен – в соседнем. Со времени побега из бара на улице Марбеф номер рядом с Бемишем служил Люпену убежищем, где он залечивал рану, а Бемиш охранял его, кормил и ухаживал за ним, проделывая все это так ловко, что никто из персонала даже не подозревал о присутствии в отеле главаря банды.
Все вышесказанное изложили господину Готье, начальнику уголовной полиции, прибывшему на место происшествия. Выслушав доклад комиссара Молеона, Готье одобрил проделанную работу, задал несколько уточняющих вопросов и заключил:
– Бемиш взят. Если карточку использовал не Люпен, значит он до сих пор в отеле. Перуанец, во всяком случае, наверняка здесь. Таким образом, поиски ограничиваются стенами отеля и некоторые запреты можно снять. У каждой двери на улицу надо поставить по инспектору, чтобы отслеживать всех, кто входит и выходит. А вы, Молеон, обойдите номера… нанесите, так сказать, визиты вежливости… никаких обысков, никаких допросов. Виктор вам поможет.
– Виктора тут нет, шеф, – ответил Молеон.
– Да нет же, он здесь.
– Виктор?
– Именно так, Виктор из специальной бригады уголовной полиции. Когда я приехал, мы с ним успели перекинуться парой слов. Он разговаривал со своими сослуживцами и с портье отеля. Позовите его, Рубо.
С обычным своим недовольным видом явился Виктор, затянутый, как всегда, в старомодную венгерку.
– Значит, вы были здесь, Виктор? – спросил Молеон.
– Да, я приехал, – ответил тот, – и теперь самое время ввести меня в курс дела. Примите мои комплименты. Арест англичанина – это серьезный козырь.
– Да, но Люпен…
– Ах, Люпен… ну, Люпен по моей части. Если бы вы не стали торопить события, я бы подал его вам на блюдечке…
– Да что вы говорите?! А его сообщник, Маркос Ависто… бразилец, кажется?
– И его бы подал. Милейший парень этот Маркос и к тому же мой добрый знакомец! А уж как ловок! Прошмыгнул мимо вас – и был таков.
– Если это все, что вы хотели сказать, то… – пожал плечами Молеон.
– Да в сущности – все. Если не считать сделанного мною небольшого открытия… о, совершенно незначительного… которое, возможно, даже не имеет отношения к нашему делу.
– О чем это вы толкуете?
– Разве в вашем списке не значится еще один англичанин? По фамилии Мардинг?
– Да, Генри Мардинг. Но он уехал.
