Понравился он мне. И чисто внешне. Высокий, стройный брюнет с голубыми глазами. Очень симпатичный. Его даже не портили седые виски. Наоборот, придавали шарма.
Мы как-то сразу с ним подружились. Примерно одинакового социального положения. Интересы у нас также были одинаковые, несмотря на разницу в возрасте (Сергей лет на восемь был старше меня).
Только семейное положение разное. Сергей – одинок, у меня – жена и двое детей. Сергей часто заскакивал к нам, всегда с подарками. Дети обожали его. А он мог возиться с ними часами.
Теперь о женщинах. Нравился он им, очень даже нравился. Но, при этом, я не назвал бы его бабником. Знаю, многие, очень многие хотели затащить его в ЗАГС. Но…
И моя Ольга поначалу старалась, подыскивала ему невест. Затем перестала. Поняла всю бесполезность своей затеи.
В тот вечер, 31 декабря, после того, как Сергей ушёл от нас, я удивлённо посмотрел на Олю.
– Чего только не бывает на этом свете. Надо же, до сих пор с тёщей созванивается.
Лично я так и не нашёл общего языка со своей тёщей.
– Ничего ты не понял, – вздохнула Ольга и постучала пальцем по столу. – Как был ты дурак, так дураком и остался.
– Спасибо. – На дурака я не обиделся. Привык. – Но чего же это я не понял?
– Серёжа до сих пор любит свою Алёну. Только её одну. Он до самой смерти будет любить её. Как и она его.
– Ага. – Меня иногда бесили Олины заскоки. Такое выдаст, не знаешь, что и думать. – Чего ж они тогда разбежались? Коли так любили друг друга? Или мне, дураку, не дано понять этаких экивоков?
– Детей у них не было.
– И что? Живут люди без детей. Берут из детдома.
– Без
– А что?
– Суррогат. Эрзац. Заменитель.
Я вздохнул и замолчал. Но моя благоверная не унималась.
– Ты знаешь, что Сергей не может иметь детей?
– Да понял я из его рассказа. Не такой тупой.
– Понял, да не всё. Он тебе наплёл с три короба, а ты и уши развесил.
– Что Сергей мне наплёл?
– Про всякие там растворы. Насыщенные. Пересыщенные. Не было никаких растворов.
– Как не было? А что тогда было?
– То, что Сергей обратился к врачу, и тот ему сказал, что Сергей не может иметь детей. Вот почему он развёлся. Алёне ничего не сказал, но тёщу поставил в известность. Потому она и цацкается с ним до сих пор. Жалеет мужика.
– Д-да. – Я подозрительно посмотрел на Ольгу. – Откуда ты это знаешь?
– Откуда-откуда. От верблюда. Сергей рассказал.
– С чего вдруг такая откровенность? Можно сказать, интимная.
– Чтобы я отстала от него. С невестами. Зачем ещё кому-то портить жизнь?
Но том и кончился наш разговор. Новый Год на носу. Не до Сергея было с его невесёлыми проблемами.
Был конец января, когда поздним вечером позвонил Сергей. Голос у него был какой-то странный. Потусторонний.
– Боря, приезжай, пожалуйста… Очень прошу… Дверь открыта…
Я вопросительно посмотрел на Ольгу.
– Сергей. Какой-то необычный. Просит приехать.
– Езжай. Чего стоишь?
Я поехал. Сергея застал в постели. Вид у него был тот ещё. Не иначе, опять гипертонический криз. Да такой мощный.
– Ты мерил давление?
Сергей вяло махнул рукой.
– Надо немедленно вызвать скорую.
– Подожди. Успеешь ещё вызвать. Посмотри на столе.
– Что там смотреть?
– Конверт.
На столе действительно лежал толстый запечатанный конверт. На нём надпись: передать Алёне, лично в руки. И в скобочках: только ей!
– Этот что ли?
Сергей утвердительно качнул головой.
– Там адрес. Отвезёшь ей. Когда помру. Если не трудно.
– Мне конечно не трудно, но с чего ты вдруг вздумал умирать?
Сергей ничего не ответил и закрыл глаза. Я вызвал скорую.
Он умер той же ночью.
Я отвёз конверт. Не сразу. Куда спешить? Некуда было мне спешить. Да и некогда. Хоронить мужика пришлось нам с Ольгой. Его родители скончались за год до этого. Так и не дождавшись внуков.
Разумеется, с его работы помогли с похоронами.
Только в середине февраля я нашёл подходящую возможность, чтобы отправиться по указанному на конверте адресу. Дверь мне открыла немолодая полная женщина. Она и оказалась той самой Алёной. Я смотрел на неё и ничего не понимал. Тётка как тётка. Ничего сверхъестественного. И чего Серёга так сходил с ума по ней?
Впрочем, моя Ольга, если вдуматься, тоже самая обычная женщина. Для всех. Кроме меня.
А я, застыв на лестничной площадке перед открытой дверью, смотрел на стоящую передо мной Алёну, мял в руках конверт и молчал, не зная, с чего начать.
Алёна тоже молчала, лишь вопросительно глядела на меня, на конверт… Затем стала бледнеть.
– Серёжа? – тихо спросила она.
– Да.
– Что с ним?
– Он… умер.
Я сунул ей конверт и убежал. Не мог я больше смотреть на неё.
До сих пор не знаю, что было в том конверте.
Вот и вся история.
Мёртвая петля
Сентябрь 1941 года. Прекрасный солнечный день начала «бабьего лета». Просёлочная дорога. По дороге неспешно трусит гнедая кобыла, запряжённая в старенькую телегу. Правит лошадью худой небритый старик. И одет он в какой-то дореволюционный наряд: некогда чёрный засаленный пиджак с заплатами на рукавах, выцветшие полосатые штаны, бурые яловые сапоги, на голове неопределённого цвета картуз со сломанным козырьком.
