Я продолжал ходить за продуктами в «свой» магазин. Несколько раз попадал на девушку-стажёра. Она меня ничем не отличала от других покупателей. Что меня только радовало. Меня не интересуют продавщицы. Я не воспринимаю их как женщин. В каких бы магазинах они не работали. Для меня они люди с другой планеты.
х х х
В последнее время я как-то стал замечать, что вокруг нашего дома стало значительно чище. И в подъезде чистота. Лестница просто блестела. С чего бы, вдруг? Случайно услышанный разговор двух наших «подъездных» бабок расставил всё на свои места. Оказывается, у нас другой дворник. Точнее, дворничиха. Она же убирается и в нашем подъезде.
– И когда успевает? – удивлялась одна.
– Жизнь заставит, – вздохнула вторая.
– Не всех она что-то заставляет, – возразила первая. – Вон, Сонька, только зенки заливала. Зальёт и грязи не видит. Больно хорошо. Убираться не надо. А эта ни минуточки не посидит. Встаёт ни свет, ни заря и уходит после всех.
– Молодая ещё, – опять вздохнула вторая.
Меня мало интересовали Сонька и сменившая её новая дворничиха. Чисто – и ладно. Болтовня старух меня интересовала ещё меньше.
Был поздний сентябрьский вечер, почти ночь. Я возвращался домой из гаража, где провозился с машиной дольше обычного. Подходя к дому, я услышал какие-то странные звуки.
Шурр. Шурр. Шурр.
Дом у нас не совсем обычный: в форме буквы «С». Построен он был ещё в советские времена. Наш дом должен был символизировать вторую «С» из аббревиатуры «СССР». Недалеко от нас расположены ещё две буквы «С». Есть ли буква «Р», я не знаю. Не проверял. И летать над нашим микрорайоном не доводилось.
Звуки доносились с правой стороны дома, где не было фонарей. Я человек не шибко любопытный и устал основательно, поэтому пошёл прямо к своему двенадцатому подъезду. Какое мне дело до какого-то шуршанья?
Но внезапно шуршанье прекратилось. Несколько секунд тишины, затем послышался негромкий, сдавленный плач ребёнка. Или щенок так скулит?
Что там ещё?
Я на всякий случай сгруппировался и, вглядываясь в темноту, почти на ощупь, двинулся в сторону непонятных звуков. По дороге я споткнулся о большую дворницкую метлу, которая валялась на дорожке, и едва не растянулся рядом с ней.
Плач (в этом больше не было сомнений) раздавался совсем близко, шагах в пяти передо мной. Глаза привыкли к темноте, к тому же из окон шёл какой-никакой свет, и не составило большого труда, чтобы разобраться в происходящем.
Коммунальщики спилили огромный старый клён, который рос возле дома. Дело благое, но требовалось довести его до конца. А они свалили дерево, разрезали его на несколько частей и «умыли руки». В итоге: и тротуар, и дорога завалены ветками и брёвнами. А наша старательная дворничиха должна в одни руки убрать всё это безобразие. Когда я подошёл к ней, она как раз плакала над толстенным кленовым комлем.
Где ей, такой маленькой и худенькой старушонке, справиться с огромным бревном? Здесь заплачешь.
– Бабуль,– сказал я, подходя к дворничихе, – отойдите, пожалуйста. Не женское это дело.
Дворничиха распрямилась и, молча, отошла в сторону. Мужик я не самый слабый, но и мне пришлось основательно поднатужиться, пока я оттащил комель за дорогу, где были свалены в кучу обрубленные ветви многострадального клёна. Передохнув пару минут, я, кляня в душе коммунальных хамов, оттащил туда же остальные части ствола. Они были значительно легче. Но дворничиха бы и с ними не справилась.
А она не теряла времени даром. Пока я стаскивал в кучу остатки ствола, бабка вовсю шуровала своей метлой, очищая дорожку от листьев. Она так старалась, что едва не угодила под обрубок ствола, который я поставил на «попа» и который неожиданно для меня грохнулся вниз.
– Куда лезешь?! – крикнул я в сердцах. – Ведь зашибить могу. Неужели нельзя обождать немного? – сказал я более миролюбиво. – Кто работает ночью? С утра бы и убрались спокойно. Без риска для жизни.
– Утром надо подъезды мыть, – тихо возразила она.
– Днём их нельзя помыть?
– Днём я в магазине.
– Вы что, на весь город там закупаетесь? – не очень удачно сострил я.
– Я там работаю.
Что-то в её тихом вежливом голосе насторожило меня. Очень молодо звучал её голос. Я подошёл к дворничихе поближе и всмотрелся в её лицо.
Господи! Как я мог принять за старуху совсем ещё молоденькую девушку. Почти девочку. И знакомо мне это лицо. Точно. Стажёр из магазина.
– Извините, – сказал я. – Не хотел вас обидеть.
– Ничего. Я понимаю.
– Не тяжело на трёх работах?
Идиот! Зачем спросил? Значит человеку надо, коли работает.
– Мне деньги нужны.
– А родители?
– Папа умер. Мама болеет. Ещё сестрёнка маленькая. В первый класс пошла. Вот и приходится крутиться на трёх работах. Я вас помню, – без перехода добавила она. – Вы покупаете продукты в нашем супермаркете. Здесь живёте?
Она кивнула на дом.
– Здесь.
– Один?
– Как вы догадались?
– Продукты берёте всегда на одного.
– Вообще-то я временно проживаю один. Мои родители летний сезон проводят на даче. Сюда возвращаются в конце октября. Иногда в начале ноября. Как погода. Так что скоро я перестану посещать ваш магазин.
– Перестанете кушать?
