Грозная проверяющая из московского холдинга оказалась совсем молоденькой девочкой, не старше моей дочери. Её можно было бы назвать хорошенькой, если бы не два обстоятельства: огромный, не по щуплой фигуре бюст и жирные, как две пиявки, губы. То и другое словно украденное у какой-то незадачливой подруги.
Девица повернулась ко мне, и глаза её неестественно расширились, а голова непроизвольно вжалась в плечи. Испугалась девочка. Ничего удивительного. Меня все пугаются при первом знакомстве.
Во-первых, рост. Два метра и восемь сантиметров.
Во-вторых, вес. Ровно сто двадцать пять килограммов.
В-третьих, моя физиономия. Нет, она не злодейская и далеко не свирепая. Всё дело в огромном багровом шраме, который наискосок пересекает мою правую щёку, совсем не способствуя украшению моего «фейса», который при моих габаритах и так не блещет тонкостью и одухотворённостью черт лица. К слову сказать, «украсился» шрамом я самым негероическим образом: возвращался вечером домой – абсолютно трезвый, – споткнулся, упал, да столь неудачно, что шарахнулся лицом о какую-то острую железяку. И долгое, неудачное лечение.
Но раз я так отвлёкся на себя любимого, надо сказать пару слов и о моём директоре. Не просто директоре, а генеральном директора весьма крупного завода. Градообразующего предприятия. С Денисом я знаком со школьной скамьи. Когда-то учились в одном классе и одно время даже сидели за одной партой.
Странная была картина: Пат и Паташонок. Так как Дениска был самым маленьким в нашем классе. Он и сейчас не шибко велик: метр пятьдесят восемь. Зато его распёрло в ширину. Сколько Денис весит, не знаю, но весьма напоминает снеговика. Один маленький лысый шар на другом, огромном, шаре. Только без морковки. Нос у него скорее похож на картошку.
А в детстве Денис был худеньким, юрким, пронырливым и чрезвычайно шкодливым пацанёнком. В какие только пренеприятные истории он не влипал. Но следует отдать ему должное: Денис никогда, ни при каких обстоятельствах даже не пытался переложить свою вину на кого-то другого. Молча, принимал наказание, каким бы суровым оно ни было.
Кстати, мне не один раз пришлось вытаскивать приятеля из всевозможных передряг, в какие он так старательно попадал. Денис оказался благодарным товарищем. После школы, исчезнув из поля зрения на пару десяток лет и вынырнув генеральным директором, он тут же вспомнил обо мне и пригласил к себе на завод на должность главного бухгалтера. До этого я занимался тем же самым в одной крохотной живопырке…
– Мокей Дмитриевич, – голос у Дениски стал сухим и официальным, – выделите Светлане Александровне отдельную комнату и создайте условия для… плодотворной работы.
– Есть! – так же официально ответил я и, кивнув девице, чтобы следовала за мной, вышел в приёмную, соображая на ходу, куда сподручнее посадить проверяющую.
Как назло, в кабинете, в который мы обычно сажаем ревизоров, начался ремонт. Ладно, придумаем что-нибудь. Но где девица? Долго мне её ждать?
Я посмотрел на закрытую дверь. Покачал головой.
– Елена Николаевна, – обратился я к секретарше, которая уже заняла своё привычное место, – объясните, пожалуйста, ревизору, где мой кабинет, а я пойду к себе.
Елена Николаевна окинула меня придирчивым взглядом и согласно кивнула, не соизволив пояснить, с чем именно соглашается. То ли с моим «безупречным» внешним видом, то ли с готовностью объяснить ревизору дорогу.
Я пожал плечами и спустился вниз, на второй этаж. Там я зашёл в кабинет моего заместителя, Натальи Сергеевны Колотовой, моложавой и вечно улыбающейся дамы. Её кабинет соединялся с моим кабинетом через общую приёмную, в котором периодически, между бесконечными больничными «царила» наша секретарша Тамара Пантелеевна, глубокая пенсионерка. Держали её исключительно потому, что муж Тамары Пантелеевны был директором банка, в котором и был открыт наш счёт.
– Наталья Сергеевна, – сказал я Колотовой, – к нам приехал ревизор из холдинга. Я думаю посадить её в приёмной. Снабдите, пожалуйста, девушку необходимыми документами.
– Что, – передёрнулась Наталья Сергеевна, даже «приклеенная» улыбка сползла с её холёного лица, – разве будет не Ирина Викторовна?
Я хорошо понимал озабоченность своего заместителя. Нас всегда проверяла Ирина Викторовна. Весьма опытный бухгалтер, хорошо знающий нашу специфику. С ней никогда не было проблем.
– Нет, – ответил я со вздохом. – Молоденькая девушка. Светлана Александровна. Фамилии не знаю.
– Что-то я не слышала о такой.
– Я тоже.
– Не иначе, чья-то дочка.
– Вполне вероятно.
– Господи! – Наталья Сергеевна, сложив молитвенно руки на груди, посмотрела вверх, на потолок, – Сделай так, чтобы она хоть чуть-чуть разбиралась в бухгалтерии.
Я оставил причитающую Колотову наедине с Господом и прошёл в свой кабинет. Наконец-то можно приняться за работу…
В течение дня мне несколько раз приходилось выходить из кабинета, и всякий раз Светлана Александровна, восседавшая на месте Тамары Пантелеевны, испуганно вздрагивала при моём появлении в приёмной.
Ничего, привыкнет.
