– Как дела? Куда ты пропал? – кричала она, а ветер свистел, вырываясь из динамиков телефона. Наверное, сейчас она совершала прыжок с парашютом, и ей не очень удобно было говорить. Но Леонидов тоже раскрыв свой парашют, летел рядом, даже сумел ухватиться за ее строп. А вокруг парили еще десятки, сотни людей. На мгновение показалось, что он знает кое-кого из них. Один был похож на продюсера Силаева, другой на издателя-грузчика, под парашютом которого балластом висел целый воз книг, и он пулей под таким весом несся к земле. Грузчик продолжал таскать свой груз даже на небесах. Все эти люди находились под красивыми раздувающимися разноцветными куполами, и почему-то в изумительных костюмах и платьях от Медильяне и в строгих галстуках. Абсолютно все. А он в джинсах и майке по такой жаре совсем не соответствовал этой компании. И еще понял, что здесь безумно холодно, а жаркое лето оставалось там, далеко внизу. Он уже замерзал, он покрывался сосульками. Как правы были все эти люди, одевшиеся по такой погоде, непогоде. Пожалуй, в следующий раз, когда он будет ей звонить, придется надеть телогрейку. Нет! – в ужасе подумал он. – Надеть восхитительный костюм, который пока скучал на вешалке в шкафу.
– Ты прочитала мои книги? – пытаясь перекричать встречный ледяной ветер, поинтересовался он.
– Книги, какие книги? – удивилась она.
– Мои! – повторил он.
– Ах, да, твои книги… Фу, черт! Ну, да… Твои книги… Леонидов, я не успела! Такая гонка, такая суета! Давай созвонимся позже! Я сейчас в такой беготне, таком цейтноте! Позже, Леонидов! Позже! В другой раз. Потом!
А ветер все упрямее бил в лицо, рвал на части маленький скромный купол над головой, унося его далеко в сторону.
– Когда? – крикнул он в последний раз.
– Позже… Потом!.. Через неделю… Через две-е-е-е!.. – летело на прощанье. Наконец, он потерял ее из виду. Десятки, сотни парашютов уже закрывали своими пестрыми куполами, забирая ее с собой.
– Наверное, все они летят за своими детьми на кружки. Летят и торопятся, – подумал он, совсем не обижаясь. – Значит, в другой раз. Позже. Потом. Через две недели.
Он аккуратно приземлился в свое кресло и только теперь понял, как замерз. Околел! Он весь был покрыт инеем и коркой льда, а в руке, как огромный леденец, была зажата прозрачная сосулька. И все равно, он рад был услышать ее голос. Очень рад! А далекая сумасшедшая весна снова подмигнула ему хитрым глазом.
Сразу же зазвонил телефон. Подумав, что это Алка, приготовился опять мерзнуть, хотя, наверное, она уже приземлилась и могла спокойно перезвонить из места, где было тепло и было лето. Но телефон издавал звуки мощных турбин, убедительно высвечивая номер Петрова.
– Привет, старик! – прозвучал уверенный голос. Как дела, как издательский «бизьнесь»?
«Бизьнесь», – прозвучало несколько издевательски, но Петров любил такой сарказм. Иногда это помогает жить.
А шум нарастал. Его друг теперь был не на палубе сверкающего лайнера, корабль его был меньше размером. Не было реи и парусов, зато мощные моторы разрывали тишину, уверенно толкая морскую ракету в неизвестность. Вокруг по-прежнему виднелось бесконечное море или даже океан. А на Петрове был надет морской китель и капитанская фуражка.
Ледяная сосулька продолжала жечь нестерпимым холодом руку, и Леонидов с удовольствием бросил ее в это море. Та зашипела на поверхности голубой волны и растворилась с сожалением, но навсегда. Петров оказался, как всегда, вовремя.
– Ну, как, Алка тебе помогла? – бодро спросил он. – Алка… Ну, Алла, Аллочка?
– Пока нет, – ответил Леонидов.
– Нет? Ты что, ей не звонил, старый скромник? – возмутился Петров.
– Почему, позвонил, – признался он, – отправил рукописи. Просто, она пока не успела. Была занята. Не было времени.
– Ну вот, отправил, – похвалил Петров. – Вот и хорошо. Давай, тереби ее, нечего тянуть. Можно раз за 20 лет уделить внимание старинному другу.
– Все будет нормально, – сказал Леонидов. – Поможет. Конечно, поможет. Пока не успела.
– Ну вот, так-то. Вот и хорошо. Таким, значит, курсом, – успокоился Петров.
– Как твой фильм, как министр?
– Все путем, – перекрикивал шум моторов Петров. – Фильм снимаю. Правда, министр денег на канал пока не дает. Ну, и ладно. Пусть не дает. Главное фильм. Главное Театр. Прорвемся.
– Да, прорвемся! Конечно, прорвемся! – согласился Леонидов. – А канала вообще не будет?
– Почему же, – сказал Петров, – будет. Только… другой. «Трижды три» или «Пятью пять» – я точно не помню.
– Канал о Театре?
– Не совсем, – тянул с ответом Петров. – Развлекательный канал. Фильмы, шоу, «мьюзика». Ну, сам понимаешь, все как обычно!
– Экшен!? – переспросил Леонидов.
– Точно, экшен! – засмеялся Петров.
– Где же ты будешь показывать свой фильм?
– Найдем! Обязательно найдем. Думаешь, мало людей, которые хотят посмотреть фильм о театре? Миллионы!
– Да, миллионы, – согласился Леонидов и задумался.
– Пришлось уволить сценариста, – продолжал Петров, уверенно, стоя на мостике, широко расставив ноги и крепко держа штурвал, – он получил выгодный заказ и теперь занят на объекте.
– Заказ на другой сценарий?
