Клейзмер стоял на широкой площадке на самой вершине горы. Его волосы и длинная борода развевались на легком ветру. Он стоял и смотрел вдаль. Он ждал, когда из-за высокой горы начнет появляться солнце. Он давно был один. Очень давно, и только горы, море, небо над головой, солнце, планеты, космос теперь были его собеседниками. Внезапно Клейзмер заметил человека и в ужасе отшатнулся:
– Нет-нет!.. Оставьте меня… Оставьте меня в покое…
Он хотел скрыться, но, поняв, что бежать некуда (только вниз, но туда он идти не хотел), произнес: – Я не даю интервью.
Незнакомец неожиданно ответил: – я тоже.
Клейзмер удивленно на него уставился: – Что «тоже»?
– Я тоже не даю интервью, – устало произнес незнакомец, замолчал, безучастно глядя вдаль, не обращая на него внимания. Теперь Клейзмер внимательно разглядывал этого человека. Потом перевел взгляд вдаль горного ландшафта, долго стоял так и смотрел, потом на футляр со скрипкой, который одиноко приткнулся у высокого серого камня и снова на него.
– Вы ни о чем не хотите меня спросить? – произнес он.
– Нет, – жестко ответил человек.
– Но, почему? – уже громче, с обидой в голосе, воскликнул он.
– Все равно не пойму вас…, вашу чертову математику.
Сказал это и снова замолчал.
– Но, это же так просто! – воскликнул Клейзмер.
– Да-да, просто…, все просто, – пробормотал человек.
– Хотя, вы правы, – согласился Клейзмер, – зачем что-то понимать, кому теперь это нужно? Никому.
Снова долгое молчание повисло в свежем предутреннем воздухе. Клейзмер повторил: – Никому… Ваши желания трехмерны! Глаза слепы. Вы даже не можете поднять голову и посмотреть наверх.
– А ваша математика? – перебил человек, – чего вы добились с ее помощью. Что вы хотели доказать?
– Дело не в математике, – горячо заговорил Клейзмер, – все эти науки, доказательства, теоремы… Дело в нас самих. Мы ведем себя как крысы в лаборатории генетика. Как кролики. Мы беспрерывно раздражаем наши рецепторы удовольствия, но не более того. Только животные инстинкты. Мы покрыты толстой коркой удовольствий и низменных желаний. А ведь так было не всегда! Мы зашли в тупик, превратились бессмысленную ветвь. Осталось ей досохнуть и отвалиться за ненадобностью.
– Вы математик или философ? – спросил собеседник, уже с интересом глядя на этого высокого человека, покрытого густой черной растительностью. Он напоминал ему дикого зверя, хотя разговаривал, как человек.
– Это одно и тоже, – с благодарностью продолжил Клейзмер. Он так хотел с кем-то поговорить. Только сейчас он понял, как долго молчал.
– Все эти понятия фундаментальные и являются звеньями, которые, соприкасаясь, намертво цепляются друг за друга, образуя неделимую цепь. Цепь – это наука, но сегодня она висит на шее у чудовища, имя которого – невежество. Теперь на нее можно повесить любые амулеты и символы, используя в порочных целях.
– Такова реальность, – тихо ответил его собеседник.
– Реальность?! – закричал Клейзмер. – Реальность – это границы нашего невежества. Мы прочертили их для собственного удобства, но продолжаем жить рядом с вещами нереальными. Вспомните пирамиды, которые до сих пор не смог повторить человек, идолов невероятной высоты, сделанных из камня, где в округе лишь одни пески, вспомните все чудеса света. Сегодня мы не замечаем этого. Нам достаточно лишь того, что понятно и объяснимо, что уже есть и поддается простому доказательству. Когда-то человек был способен на многое. А ваша «реальность» так же бесконечна, как вселенная, время, разум…
Он говорил, и глаза его ярко блестели в тусклом свете зарождающегося утра.
– Вспомните: «Нужно носить в себе хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду». Так сказал Фридрих Ницше. А вот еще: «Только те, кто предпринимают абсурдные попытки, смогут достичь невозможного». Это – Альберт Эйнштейн. «Человек начинает жить лишь тогда, когда ему удается превзойти самого себя», – он же. А вы говорите реальность! Стоит потерять это чувство реальности, и нам уже не по себе, нам не комфортно, нас затягивает в пропасть. И ты уже летишь в неведомый мир. А зачем он нам нужен? Там неудобно, непривычно. Стоит ли поднимать головы и смотреть туда. Но, еще Платон сказал: «Всё, что вызывает переход из небытия в бытие – творчество».
Человек посмотрел на него и произнес: – Вы математик, вам проще – есть за что держаться.
Клейзмер теперь смотрел куда-то вдаль, он устал, он сказал все, что хотел, в этих нескольких фразах он излил целый поток мучений и страданий, а теперь молчал. Потом тихо произнес: – Стоит взобраться на эту гору, и ты обязательно остаешься один…
Посмотрел на своего собеседника и повторил его последнее слово: – Математик! Да – был математиком! Я не занимаюсь больше математикой! – резко произнес он. – Она мне больше НЕ ИНТЕРЕСНА! – и добавил:
– Ваш мир спасет невежество!
– Что же делать? – спросил его человек.
Клейзмер уже повернулся и куда-то пошел. – Что делать? – на ходу бросил он, – что делать? Вон гриб! Видите! Смотрите, какой большой! На моей горе! Вон еще один! И еще…
Он шел, и голос его становился тише, теряясь вдалеке, пока не затих совсем.
