В коробках лежат шерстяные тапки, два блока сигарет, упаковка шоколада. Смотрю на Джули и Кирка, благодарю их, мой голос дрожит, а они улыбаются, потом Брат подвигает свои коробки, они не так красиво обернуты, но тоже хороши.
Открываю их, а там две пары брюк хаки, две пары шерстяных носков, две белые футболки, две пары шорт, черный шерстяной свитер, пижама и черная кепка с эмблемой «Кливленд Браунз». Еще зубная щетка с зубной пастой, шампунь, мыло, крем для бритья и бритва. И несколько книг.
Я смотрю на все эти дары, пытаюсь вымолвить хоть слово, но не могу. Смотрю на Брата. Он улыбается.
Тебе все понравилось?
Ага.
Нужно что-нибудь еще?
Нет, все просто замечательно.
Я встаю, подхожу к Брату, наклоняюсь и обнимаю его, шепчу на ухо – «спасибо», потом проделываю то же с Джули и Кирком, собираю подарки и направляюсь к двери.
Они встают. Брат говорит.
Проводить тебя?
Было бы здорово.
Мы вместе выходим, идем по лабиринту ярко освещенных, чистых, неуютных коридоров, а Джули рассказывает, что она здесь уже бывала, потому что ее брат лечился в этой клинике пару лет назад. Ужасное было время, брат находился в ужасном состоянии, но он поправился и до сих пор держится. Так что воспоминания у нее смешанные – и плохие, и хорошие.
Мы доходим до моего отделения, я захожу в палату, чтобы оставить вещи, а Брат, Джули и Кирк ожидают меня на верхнем ярусе. В палате никого нет. Я прохожу в свой угол, складываю новое имущество на кровать, сажусь сам и смотрю на все это. Самые простые вещи. Повседневная необходимость для большинства людей. Одежда, туалетные принадлежности. Продукты. Несколько книг, чтобы занять ум. Простые вещи. Я прикасаюсь к ним, беру в руки, ощупываю. Самые прекрасные вещи, которые были у меня за последнее время.
Я понимаю, что Брат, Джули и Кирк ожидают меня, поэтому выхожу из палаты. Поднимаюсь на верхний ярус – но Брата, Джули и Кирка там нет. Эд и Тед сидят за столом, играют в карты, пьют кофе, курят, и я спрашиваю, не видали ли они моих гостей, а сам надеюсь, надеюсь, надеюсь, что они не бросили меня, не ушли, Тед говорит, что они смотрят футбол, я гляжу вниз через перила и вижу – они сидят на диване и смотрят окончание матча Кливленд – Питтсбург. Я спускаюсь, сажусь на пол у дивана и смотрю игру вместе с ними, Кливленд выигрывает, и победившие в пари забирают свой выигрыш, а проигравшие ругаются и жалуются и увеличивают ставки на следующую игру. Парень, который ставил свои тапки, проиграл. Теперь он ставит свой свитер.
Джули не хочет больше смотреть футбол, предлагает прогуляться. Все соглашаются, я иду за курткой Хэнка и за своей новой кепкой, надеваю их, мы выходим на улицу – погода ясная, выглянуло солнце, воздух свежий, земля влажная, день такой, что лучше в это время года в Миннесоте не бывает.
Клиника раскинулась на тысячу акров. Корпуса, соединенные переходами, занимают пять акров, а вся остальная территория предназначена для прогулок, размышлений, уединения. Дорожки, вдоль дорожек газоны, на газонах скамейки. Есть два лесных участка, два маленьких озера, несколько полян с высокой травой, болотце с мостиком через него. Джули ориентируется в дорожках и тропах, потому что бывала здесь раньше, и ведет нас. Мы почти не разговариваем, только изредка перебрасываемся замечаниями по поводу окрестностей. Под ногами шуршат листья и сучки. Солнце ярко светит и хорошо греет, небо синее, синее, синее. Звери и птицы хлопочут, заготавливают корм. Один порыв ветра приносит холодный воздух, а другой его уносит. Земля засыпает и будет спать до конца зимы, но сегодня она дышит и шевелится. Мы проходим мимо пациентов, мимо их посетителей, киваем им на ходу – и только. Земля дышит, дышит, и все вокруг это чувствует, ценит, помнит. Жизнь. Помнить о жизни.
Мы неспешно, мирно гуляем целый час и возвращаемся к терапевтическому отделению. Как только выходим из лесной чащи, до нас доносятся крики, долгие, громкие, пронзительные крики. Брат, Джули и Кирк смотрят на темные зарешеченные окна, Брат спрашивает, что там происходит, почему люди так кричат. Я говорю, любишь кататься – люби и саночки возить, и ускоряю шаг, чтобы скорее пройти мимо, но крики преследуют нас, теперь они звучат в голове.
Мы выходим к главному зданию, Джули предлагает посидеть на скамейке, там, где я сидел недавно. Когда подходим ближе, с одной из скамеек встает Лилли с маленькой хрупкой пожилой женщиной. Лилли держит ее за руку, они идут нам навстречу. Лилли улыбается мне.
Привет, Джеймс.
Привет, Лилли.
Это моя бабушка.
Я улыбаюсь бабушке, у нее длинные седые волосы и синие глаза, как у Лилли.
Привет.
Она тоже улыбается. Улыбка у нее добрая.
Привет, Джеймс.
Я показываю на Брата, Джули и Кирка…
Это мой Брат Боб, а это мои друзья Джули и Кирк. А это Лилли и ее бабушка.
Лилли улыбается.
Привет.
Боб, Джули и Кирк – все улыбаются, говорят привет. Бабушка говорит.
А что у тебя с лицом?
Ударился.
Сам?
Вроде того.
Зачем?
Я не нарочно. Любишь кататься – люби и саночки возить.
Бабушка улыбается, ласково касается моей щеки.
Надеюсь, ты больше не будешь кататься на этих саночках, Джеймс.
