Вешаю трубку, смотрю на нее, улыбка не сходит с моего лица. Встаю, открываю дверь, выхожу, а улыбка не сходит с моего лица, направляюсь в палату, прохожу мимо Джона, он спрашивает, не хочу ли поиграть в карты, отвечаю – не спал прошлую ночь, дико устал, но в другой раз обязательно поиграю, он говорит – ладно. Возвращаюсь к себе в палату, улыбка не сходит с моего лица, ложусь на кровать, беру книгу из тех, что привез Брат. «Война и мир», «Дон Кихот», «Дао дэ цзин» – это китайская философия. Открываю «Войну и мир». Улыбка не сходит с моего лица. Я читал «Войну и мир», но она стоит того, чтобы перечитать. Улыбка не сходит с моего лица. Начинаю читать. Не могу продраться через первое предложение. Улыбка не сходит с моего лица. Я не спал сорок часов кряду. Улыбка не сходит с моего лица. Осталось пятнадцать минут. Улыбка не сходит с моего лица.
Руки падают.
Глаза закрываются.
Улыбка не сходит с лица.
Просыпаюсь, иду в ванную, принимаю душ, мою голову, чищу зубы и бреюсь. Жду, что опять подступит тошнота, но все спокойно. Выходя из ванной, останавливаюсь возле унитаза, смотрю на него. Каждое утро, сколько себя помню, он был мне и другом, и врагом. Он принимал и поддерживал меня, только он да я знали, насколько я болен. Мне осточертел унитаз. Посылаю его на хер. Показываю ему средний палец и смеюсь. Выхожу из ванной, надеваю новую одежду. Надеваю новые тапки. Иду к расписанию работ. У меня новая обязанность – варить кофе. Наполняю стальную кофеварку промышленного размера, включаю, проверяю, все ли в порядке. Когда кофе готов, наливаю себе чашку. Пробую, получилось вкусно. Варить кофе куда легче и приятней, чем чистить общий сортир. Иду в столовую. Беру тарелку каши, стакан апельсинового сока, выискиваю место, чтобы сесть. Замечаю Леонарда, он сидит с Эдом и Тедом. Иду к их столу, сажусь рядом. Леонард смотрит на меня и говорит.
Не был уверен, что увижу тебя сегодня утром.
Я дико устал, поэтому вчера вечером остался.
Эд говорит.
А куда ты собирался?
В полет.
На чем?
На крэке с водкой.
Тед говорит.
Ты на крэке торчишь?
Да.
Я тоже.
Эд говорит.
Ужасное дерьмо.
Тед смотрит на Эда.
Сам ты ужасное, тупое, сталелитейное дерьмо.
Может, я и тупой…
Леонард говорит.
И еще урод.
Эд смотрит на Леонарда, показывает ему средний палец.
Может, я ужасное и тупое дерьмо.
Тед смеется, Эд продолжает.
Но все же я не настолько тупой, чтобы курить такую гадость. Это ж наркотик черных гетто.
Тед говорит.
Ага, то-то ты умник сидишь тут. Нажрешься водки, а потом разливаешь расплавленный металл на своем сталелитейном заводе.
У меня не было ни одной аварии.
А где волосня?
Это не из-за аварии. Из-за драки. Пробили башку.
У Эда на голове, как всегда, бандана. Я говорю.
А что случилось с твоими волосами?
Ничего.
Леонард говорит.
Он носит свою идиотскую бандану не потому, что ему нравится.
А что случилось-то?
Ничего.
Тед говорит.
Или ты сам расскажешь, или я расскажу.
Попробуй только расскажи.
Расскажу, если ты не расскажешь.
Эд смотрит на меня, говорит.
Я закрутил с одной замужней. Однажды сидим мы в баре, и тут входит ее муженек. Мы решили свалить, но он успел заехать мне бутылкой по голове. Я упал, он еще врезал мне по башке. Я почти вырубился. А он хвать меня за волосы – вот здесь.
Эд делает хватательное движение надо лбом.
Он как будто знал, гад такой, что я девять месяцев назад сделал пересадку волос, он рвал и рвал, пока все волосы не выдрал к чертям собачьим. И теперь у меня череп лысый, как жопа, и весь в шрамах.
Я моргаю.
Черт.
Тед говорит.
А ты спроси его, как он отомстил этому ублюдку.
Эд говорит.
Заткнись, Тед.
Расскажи, расскажи, как ты отомстил.
Сейчас я тебе начищу задницу.
Тед смотрит на меня.
Никак он ему не отомстил. Позволил этому ублюдку выдрать все свои пересаженные волосы подчистую и ничего ему не сделал. Я б отстрелил этому ублюдку яйца, сделал из них яичницу и послал его матушке.
Завтрак пролетает, как один миг. Я сижу, слушаю перепалку Эда и Теда, их рассказы, смеюсь, когда Леонард поддразнивает их.
Эд – алкоголик и дебошир, он попадал в рехаб уже четыре раза. За него платит профсоюз, у которого щедрая медицинская программа. Сейчас профсоюз платит в последний раз, вот и направил Эда в этот центр – потому что он самый лучший. Эд очень благодарен, говорит – если уж здесь мне мозги не вправят, то я конченый человек. Эд не женат, но у него четверо детей, все мальчики. Он говорит, что все такие же чокнутые придурки, как он сам. Говорит, в жизни он никого так не любил, как их.
