После того как участники получили новые конверты и скрылись за досками, на экране высветилось условие первого задания. Это была чистая математика, и Бекки с облегчением нырнула в океан формул и абстракций. Голова была ясной, решение просматривалось на много шагов вперёд. Откуда-то пришла уверенность, а вместе с ней – нетерпеливая радость.
Проверять решение она не стала: обвела кружком ответ и толкнула доску. Почти одновременно, на несколько секунд позже, перевернулась доска участника под номером один. Они с Карлом Риганом стояли в противоположных концах сцены, а из оркестровой ямы неслись ликующие звуки «Марша победителей».
Какое счастье быть первой!
Гриффин приучил её к осторожности, хотя иногда скупо хвалил за интуицию. Интуиция – это необъяснимое чувство правоты. Внезапно открываются какие-то каналы, и решение приходит само, как продиктованное свыше. Интуиция составляет основу поэзии. А в математике главное – логика.
«Не полагайся на интуицию. Проверяй, объясняй и доказывай!» – любимые слова Гриффина.
И Бекки проверяла и доказывала. На это уходило время, и на семинарах она редко оказывалась первой. Зато сейчас её понесло! Интуиция, отпущенная на свободу, во весь голос надиктовывала ей кратчайшие ходы и неожиданные решения, а железная логика скрепляла находки доказательствами.
На второй вопрос они с Карлом ответили одновременно!
На четвёртом она опередила участника под номером один на десять секунд.
Пятое задание показалось ей несложным, и она уже готова была вынырнуть из-за доски с «красивым» решением. От ошибки удержала интуиция. Бекки почувствовала, что что-то не так, хотя и не могла объяснить, откуда пришло сомнение. И тут на помощь пришла логика. Поэт и математик заключили союз и дружно набросились на упрямое уравнение.
На седьмом задании срезались сразу двое.
Блондинистый Эрик – участник под номером два – не торопится. Неужели ему всё равно, первый он или последний? А вот Карл втянулся в гонку. Он явно спешит, переворачивает доску и на ходу обводит ответ.
Десятое задание – последнее перед перерывом. Обычный арифметический пример со степенями, довольно длинный и какой-то… неприятный:
(3 + 1) · (3² + 1) · (3⁴ + 1) · (3⁸ + 1) · (3¹⁶ + 1) · (3³² + 1).
Ммм… Три в тридцать второй степени? Эт-то ещё что за фокусы?.. Правда, времени на решение отведено порядочно: 35 минут!!! Но если вычислять…
Она перечитала задание. А… понятно. Вычисление и не требуется, слава богу! Нужно всего лишь упростить это неприятное выражение, привести его в удобоваримый вид.
…Песок равнодушно перетекал из верхней колбы в нижнюю, под столом валялась гора исписанных листочков, один карандаш сломался, а тройки в кошмарных степенях не упрощались. Если бы вместо плюсов в скобках были минусы… Не (3² + 1), а (3² – 1). Тогда можно было бы воспользоваться формулой разности квадратов.
…Ну да, минусы! А что, если…
За соседними досками тишина.
Делаем подстановку и получаем:
Бекки ещё раз просмотрела решение. А вдруг никто не поймёт, как она получила эту дробь?..
Покосившись на песочные часы, она заскрипела мелом по доске. Так чувствует себя поэт, написавший новое стихотворение: ему обязательно нужно кому-то его показать.
Не для того, чтобы оценили и похвалили. А для чего? Об этом она не думала. Ей просто хотелось поделиться своей находкой – пусть все смотрят и радуются!
Почему тихо в зале? Неужели ошиблась?..
Первым захлопал Стив, а за ним те, кто понял,
Шаров было много, они рвались в небо, и только верёвки удерживали их на уровне окна.
– Опускайте! – заорал редактор «Вындеркинда». – Опускайте скорее! А то я сейчас…
А вокруг шум стоял адский, и вместо «опускайте» помощники услышали «отпускайте»…
Они и отпустили.
Разноцветная гирлянда взмыла в воздух, подняв незадачливого редактора выше деревьев. К счастью, Гудман не поддался панике. Одной рукой он сумел отцепить несколько шаров и благополучно приземлился в десяти метрах от театра.
– Н-да, не рассчитали… Ушибка вышла, – посожалел автор проекта с шарами.
– Ушибка? Вот я тебе как залеплю – такая «ушибка» получится! – Стас Гудман потёр ушибленное колено и поморщился. – Тоже мне, физики!.. Подъёмную силу не могли рассчитать!
Ещё десять минут Бекки растерянно стояла одна на сцене. Огромные часы отсчитывали секунды, отделявшие её от победы. Если никто из троих не сообразит, турнир закончится, едва успев начаться…
В партере и ложах тихо, зато на галёрке публика яростно хлопала. Вилли отбил себе все ладони, хотя запись на доске казалась ему сплошной абракадаброй.
– Вот это девка!.. – бормотал он, толкая в бок господина в учительском сюртуке. – Всех обскакала, я ж говорил…
