Потом мы поехали на королевский оружейный завод, где и познакомились с подполковником Мадсеном и директором завода Расмуссеном, по инициативе которых три года назад была начата работа по изготовлению самозарядной скорострельной винтовки. Этот проект был поручен молодому инженеру лейтенанту Йенсу Шоубо[7], будущему талантливому оружейнику и изобретателю пистолетной оболочечной пули с сердечником из дерева (опять-таки из-за бедности, но скорость пули была наивысшей). Собственно Шоубо и можно считать родоначальником пулемета Мадсена, хотя последний был также талантливым инженером, но прежде всего, обладал административным ресурсом, став генералом и Министром обороны.
Успешной разработке также способствовало то, что фирмой изготовителем выступили не оружейные мастерские а Dansk Rekyl Riffle Syndikat, или просто Синдикат, как ее звали в России — «датское ружье-пулемет Синдикат» из-за надписи на оружии, «Мадсеном» пулемет стали называть позднее. Я с интересом рассмотрел винтовку (она все же будет выпущена небольшой серией для вооружения датских морпехов), потом, улучив момент, когда чиновники отвлекутся на разговор с директором завода, спросил Шоубо, что он собирается делать, когда закончится срок обязательной военной службы. Йенс ответил, что попытает счастья как инженер-оружейник за границей, скорее всего в Германии или Бельгии. Я сказал ему, что если его заинтересует, то мог бы предложить работу по доработке его же проекта самозарядного автоматического оружия, на что Шоубо ответил, что не хочет ехать в Россию.
— Господин лейтенант, а если бы вы получили предложение о работе в Швейцарии или Швеции, вы бы его рассмотрели? — тут же подцепил я на крючок конструктора.
— В этих странах — да, но при наличии хорошего жалованья.
— Хорошее жалованье при наличии результата я вам гарантирую, вот моя визитная карточка.
Узнав куда писать Йенсу, обещал дать знать ему в течение месяца — двух.
С тем мы и покинули оружейный завод, точнее мастерские, если судить по объему производства и общему оснащению и количеству работников. Еще я понял, что в Дании превалирует немецкая школа оружейников: в оружии должно быть много деталей и они должны быть изготовлены фрезерованием, никакой дешевой штамповки. Именно поэтому в русской армии было много нареканий на пулеметы «Малсен» — капризны, отказов много, привередливы к качеству смазки и качеству патронов, что вылилось в не совсем солидное прозвище «чертова балалайка».
На следующий день гуляли по Копенгагену, обычный западноевропейский город, мне напомнил Амстердам в миниатюре: те же дома «плечом к плечу» с брандмауэрами и блоком-балкой под крышей, чтобы мебель поднимать и затаскивать ее через окна, а то по винтовой лестнице на верхние этажи она просто не пройдет. Красные черепичные крыши и выкрашенные веселенькой краской фасады домов давали общую пеструю картинку…
Зашли поесть и тут не слава богу — это «страна семисот бутербродов», которые являются самостоятельным и самодостаточным блюдом, правда, их размер в трактире раз в двадцать больше, чем на приеме у короля — так что пара бутербродов и ты наелся. Горячие блюда сродни немецким: свинина, колбаски, сосиски; но разделены и дополнены морепродуктами. Впрочем, устрицы я никогда не любил — глотать скользких холодных моллюсков — это не по мне, а вот жареная камбала с картошкой под кружку пива меня вполне устроила. Маша поковырялась в рыбе без энтузиазма и заявила, что ей хочется фруктов. Сказано-сделано, зашли в зеленную лавочку и купили большую корзину сладких груш, яблок, небольшой арбуз и до кучи — итальянского винограда. Попросили все это доставить на броненосец. Еще погуляли по старому городу и поехали в порт. Дал телеграмму Норденфельту, поскольку завтра мы идем в Стокгольм и я хотел бы с ним встретится к взаимной выгоде. Купил газет, местные с фотографией с королевского приема и блистательной Grand Duchess[8]Mary Stefani-Abissinian, Маша получилась хорошо, а я рядом с ней — бука-букой. Может, сбрить бороду, тем более, что Маша энергично, еще с Афин, взялась приводить меня в порядок — сама приготовила на меду (и вроде как на прополисе?) мазь на травах, которые собирала на афинской вилле и вокруг неё, сопровождаемая верным Артамоновым с револьвером на боку. За месяц такого лечения кожа у меня на лице и руках перестала иметь копченый оттенок и стала значительно лучше выглядеть. Что самое интересное — у меня стало улучшаться зрение, в старых очках мне стало некомфортно и во время прогулки по Копенгагену я посетил окулиста, который подтвердил это и выписал мне новые очки.
Утро встретили в море, было пасмурно, серое небо и серо-стальные волны. Маша сидела с ногами забравшись на постель и укутавшись в теплый плед — она читала сказки Андерсена во французском переводе.
8 сентября 1892 г., Стокгольм.
