Написал на княжеском бланке письмо по-немецки, о том, что нарушил русский подданный Петр Вознесенский, ныне сотрудник компании «Фарбениндустри», не имеющей никаких прав на то, что русский подданный Воскресенский сделает, находясь у меня на службе (а он там продолжает оставаться, так как никто его не уволил) и что в таком тоне я, князь, тайный советник и орденов российских, французских, датских, итальянских и греческих кавалер, не позволю с собой разговаривать и предлагаю в последний раз мировую, иначе последствия для Фарбениндустри могут быть катастрофическими, начиная от наказания за укрывательство беглого российского подданного до присвоения чужой патентной собственности, приложил княжескую печать. А то немчики думают, что они с купцом-фабрикантом разговаривают, да их же кайзер на них прикрикнет, лишь бы из-за пустяка с Россией не ссорится накануне большой африканской кампании. Все же отослал письмо сначала Шмидту, пусть посмотрит с юридической точки зрения, не перегибаю ли палку, а потом перешлет немцам.
Сообщил Шмидту, что Виккерсы все выплатили, так что, куда перевести его гонорар и в какой валюте: в швейцарских франках или в английских фунтах?
Был рад получить письмо от Ивана и второе, от его хозяина. Сначала прочитал письмо крепкого мужика-старообрядца, у которого жил Иван. Письмо было написано корявым почерком, с ошибками и кляксами, видно, что человек, больше с плугом и косой управляется, чем с перышком. Тем не менее, можно было разобрать, что Иваном он доволен, тот год не пил ничего крепче воды, Женился, обзавелся хозяйством и теперь хозяйствует сам и с прибылью.
Потом прочитал письмо от Ивана, он поздравлял с Рождеством и написал, что его жена уже на сносях, ждет первенца. Хозяйство у него справное — поставил маслобойку и два прасола привозят ему молоко из соседних сел, так что бьет масло и в бочонках отправляет по чугунке в город, где у него несколько знакомых владельцев молочных лавок, в большинстве своем — старообрядцы. Горожане уважают их за честность и чистоту и за то, что товар всегда качественный. Творог возить не удается — портится в дороге, а вот сыродельню он хочет наладить, для чего выписал из города швейцарского немца, разбирающегося в этом деле[5]. Брат написал, не знаю ли я, что с маменькой, где она и как ей живется? Я решил, что завтра отправлю Ивану 20 тысяч на развитие молочного бизнеса и попробую навести в Варшаве справки о Марии Владиславовне Ловитской-Степановой.
24 декабря 1892 г, Крым. Ливадия.
Георгий действительно выглядит лучше, то ли ПАСК действует, то ли, правда, Крым гораздо здоровее для него, чем сырой и холодный воздух Аббас-Тумана. Собственно и психологическое состояние нашего пациента лучше, я впервые услышал, как он смеется и это уже хорошо. В Ливадии все готовятся к Рождеству, наряжают ёлку, вешают гирлянды, в общем, атмосфера праздника. Наконец, дождавшись первой звезды и выпив шампанского, принялись разговляться. Кухня поработала на славу, стол буквально ломился от всякой вкусной снеди. Слегка наевшись, принялись дарить друг другу подарки.
Георгий собственноручно нарисовал каждому маленькую картинку на рождественскую тему — у нас бы сказали — открытку. Получил такую и я с моим портретом на фоне конных воинов и бегущих за ними толп эфиопов: сюжет вроде был взят из номера «Пти журналь», посвященному битве при Амба-Алаге, только там вождем на белом коне был Мэконнын, а здесь — я, причем с портретным сходством, даже на маленьком рисунке. Я поблагодарил и сказал, что с таким воинством каких-то жалких бацилл мы просто растопчем, за что и выпили. Потом я подарил серебряное перо Георгию, а прочим — в деревянном корпусе, сказав, что оно пишет непрерывно, но конечно, когда-то заряд кончится, так чтобы обращались ко мне, перезарядим. Все тут же стали пробовать что-то писать на бумажных салфетках, удивляясь тому, что по виду это — карандаш, а пишет чернилами. Спросили, заграничная, наверно, штучка, раз написано «Patent Stefani». Сказал, что «Стефани» — это я и это мое изобретение, а вовсе не заграничное, тут уж в таком случае тем более удивления было больше и ручки имели большой успех. Сказал, что они — первые, у кого такая штука есть, но в этом году непрерывные перья уже начнут продаваться в писчебумажных лавках, так что спешите похвастаться перед знакомыми. Сестры подарили всем вышитые салфеточки, а доктор с фельдшером сказали, что в качестве подарка они будут весь вечер петь дуэтом романсы под гитару. Одним словом, было весело и Георгию понравилось, он сказал, что это было самое лучшее Рождество за последние годы.
