Я глотнул мартини и отставил бокал, ощущая, как обжигающий холод ледяной струйкой растекается по желудку.
Мадлен сняла очки, положила их на стол, пригубила свой бокал, и тоже чего-то ждала, задумчиво крутя тонкую стеклянную ножку.
— Ты хотела поговорить? — напомнил я. — В записке было сказано, что нам не дадут уехать.
— Это так, — кивнула девушка. — Мне удалось подслушать часть беседы Майерса и Морриса. Буквально несколько фраз, но этого хватило. Ты что-нибудь слышал о «Парнях Браунсвилля»?
— Нет, — я пожал плечами. — А кто это?
— Имя Альберт Анастасия тебе ничего не говорит?
— Говорит, — нахмурился я. — Мафиози и гангстер. Руководил так называемой «Корпорацией убийств» — организацией киллеров. Она была разгромлена, если мне не изменяет память, в сороковых годах. А самого Анастасию шлепнули в пятьдесят седьмом, вроде в парикмахерской.
— Правильно, — усмехнулась мисс Рокволд. — Только две небольшие поправочки. Первая: «Корпорацией убийств» эту организацию назвали газетчики. На самом деле в кругу гангстеров они были известны как «Парни Браунсвилля». Вторая: да часть организации была разгромлена, многих киллеров посадили или казнили, и Анастасию убили в пятьдесят седьмом, ты все верно сказал. Но часть организации уцелела и работает даже сейчас, под опекой семьи Гамбино. Им тебя заказали. Из короткого разговора я поняла, что валить тебя будут латиноамериканцы. А потом вспыхнет скандал, в вашем багаже найдут наркотики. Найдутся стукачи, которые дадут информацию, что вы хотели выйти на колумбийцев, чтобы наладить каналы в Союзе. Таким образом, вы все будете мертвы, а ваша фирма скомпрометирована.
— Вот дерьмо! — вырвалось у меня. — Ты уверена?
— Я подслушала короткий разговор Уолтера и Харольда, когда они выходили из дома, — невозмутимо пояснила внучка миллиардера. — Как и предупреждала раньше: они не собираются выпускать вас из страны. После покушения разгорится скандал, и дед ничего не сможет сделать. Более того, он разорвет все контакты с вами и сделает вид, что не имеет ничего общего с группой советских бизнесменов. Потому что не хочет, чтобы его имя связывали с торговцами наркотиками, — пояснила девушка.
— Он такой высокоморальный? — горько усмехнулся я. — Что-то ваше семейство никогда не было образцом добропорядочности и столпом христианских ценностей.
— Мораль для него ничто, — спокойно ответила Мадлен. — Деньги и власть — вот что важно. Но большие состояния делаются в тишине, вдали от газетной шумихи. Дед с удовольствием будет иметь дела хоть с людоедами, если это принесет лишний миллиард. Но сразу открестится от них, если это станет достоянием общественности. Его личный имидж, и внешняя респектабельность стоят намного дороже. Любой громкий скандал и его репутация в деловом мире, на радость конкурентам, сильно пострадает. Не говоря уже о том, что потери в деньгах будут катастрофичными.
— Я в этом и не сомневался, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Спасибо что предупредила.
— Я же говорила, спасибом не отделаешься, — девушка опять пригубила мартини и поставила его на стол. — Мы — союзники, и я рассчитываю на твою помощь.
— Ты её получишь, — пообещал я. — Всё, что будет в моих скромных силах. Что-то ещё хочешь обсудить?
— Да, — посерьезнела внучка миллиардера. Из её глаз исчезли веселые искорки, лицо стало напряженным и усталым.
— Кажется, у меня осталось не так много времени, — выдохнула Мадлен. — Кольцо вокруг сжимается. Уолтер что-то подозревает. Он уже разговаривал с дедом, выдвигал предположение, что кто-то из его окружения или слуг сливает тебе информацию. Дэниэл поднял его на смех. Но тот сумел настоять на своем. Начали проверять слуг. Даже у дворецкого копались, а он, между прочим, у деда работает уже двадцать лет. Пару дней назад к нам приезжал Марк. Его пригласили переночевать. Когда он с дедом и Майерсом плавали в бассейне, псы из службы безопасности обыскали вещи федерала. Но, хвала Господу, ничего не нашли.
— Речь идет о федеральном агенте Уилсоне? — уточнил я.
— О нем, — кивнула внучка миллиардера. — Но самое поганое, безопасники обнаглели до такой степени, что даже в моей комнате побывали, что-то там искали, думали, не замечу.
— Как ты поняла, что в комнате лазили? — я весь обратился в слух, ожидая ответа.
— Джон научил, ещё в детстве, — грустно ухмыльнулась девушка. — Ему за свою карьеру в ЦРУ пришлось много побывать в разных странах. И везде проявлять меры предосторожности, ставить метки в отелях — приклеивать волоски к двери, класть монетки и другие незаметные предметы в определенных местах под грудой вещей, запоминая их положения. Как правило, их никто не замечает. И если кто-то посторонний заходил в номер, рылся в комнатах, это сразу становилось видно. Вот и я так с недавних пор поступаю. Но самое плохое, что на этой неделе специалисты несколько раз внезапно приезжали проверять особняк на подслушивающие устройства. Пока меня не поймали, но теперь получать информацию будет труднее.
