– На полу под каждым зарядом после сверления стены осталась маленькая кучка пыли. Одни кучки были красной кирпичной пылью, другие – серые.
– Вы успели это разглядеть?
– Я это помню. В тот момент это сказало мне, что в стену заделано много взрывчатки.
Эксперт сказал:
– Вы посмотрели, где начинались или кончались провода? Где могла замыкаться цепь?
Я покачал головой.
– Я пытался найти сына.
– А вы никого не видели в то время вблизи трибун?
– Нет. Никого.
Они попросили меня с Роджером пройти с ними до оцепления, чтобы пояснить эксперту, где находилась лестница и стены до взрыва. После этого, как мы поняли, эксперт наденет защитный костюм, шлем и залезет на то, что осталось, чтобы взглянуть на все изнутри.
– Да, уж лучше вам, чем мне, – заметил я.
Они посмотрели, как я усердно ковылял, стараясь не отстать от них. Когда мы подошли к тому месту, откуда лучше всего обозревались разрушения, эксперт по обезвреживанию бомб посмотрел на торчащие к небу остатки комнаты прессы, потом перевел взгляд на мои костыли. Натянув на голову защитный шлем, он задорно подмигнул мне.
– Я в нашей профессии ветеран.
– Сколько же вам лет?
– Двадцать восемь.
– Знаете что? – сказал мне Роджер.
– Что?
Мы стояли на залитой асфальтом дорожке, чуть в стороне от полицейских, и продолжали рассматривать гору битого кирпича и бетона.
– Мне так кажется, что наш подрывник наделал гораздо больше шума, чем хотел.
– Что вы имеете в виду?
Он объяснил:
– Бризантные взрывчатые вещества – удивительная вещь. Часто совершенно не предсказуемые. Они не были моей армейской специальностью, но, конечно же, большинство солдат с ними знакомо. Всегда остается соблазн переложить взрывчатки, просто, чтобы знать наверняка, что дело будет сделано. – Он улыбнулся. – Однажды мой товарищ должен был подорвать мост. Просто сделать в нем брешь, чтобы по нему нельзя было проехать. Он перебрал с зарядом, и всю эту штуку разнесло в пыль, завалившую речку внизу. Не осталось даже воспоминания. Все решили, что вот это да, отличная работа, но он в душе хохотал над всеми. Я лично понятия не имею, сколько понадобилось взрывчатки, чтоб сотворить на трибунах такое. Я подумал, что тот, кто сделал это, хотел только вывести из строя лестницу. Я имею в виду все эти заряды, заложенные в стены лестничного пролета… Если бы он намеревался поднять на воздух все трибуны, то почему бы не сделать это одной-единственной бомбой? Насколько проще и легче. Меньше вероятности быть замеченным во время установки зарядов. Вы понимаете, что я подразумеваю?
– Да, понимаю.
Он посмотрел мне прямо в лицо.
– Послушайте, – с неловкостью в голосе вдруг сказал он. – Я знаю, что это не мое собачье дело, но не лучше ли вам полежать в автобусе?
– Если понадобится, лягу.
Он кивнул.
– Уж лучше, – проговорил я, – думать о чем-нибудь другом.
Он на этом успокоился.
– Ну, тогда ладно.
– Да. А вообще, спасибо.
Неожиданно мы оказались в окружении Стрэттонов. Дарт задышал мне в ухо:
– Приехал конрадовский архитектор. Ну, ждите, такая будет потеха! – он весь светился от озорства. – А Кит что, и вправду пинал вас ногами? – спросил он. – Айвэн говорит, что я всего на несколько секунд опоздал на неповторимое зрелище.
– Да, вам не повезло. Где этот архитектор?
– А вон тот человек рядом с Конрадом.
– Это он – шантажист?
– Господь его знает. Спросите Кита.
Он понимал не меньше, чем я сам, что ни за какие коврижки я ни о чем не буду спрашивать Кита.
– По-моему, Кит это все выдумал, – вымолвил Дарт. – Он страшный врун. Органически не может говорить правду.
– А Конрад? Он врет?
– Отец? – Дарт и не думал сердиться на такое неуважительное отношение к родителю. – Мой отец говорит правду из принципа. А возможно, от недостатка воображения. Судите уж сами.
– Близнецы на распутье, – сказал я.
– Это еще что такое, о чем это вы?
– Объясню позже.
Марджори железным тоном изрекла:
– Нам не нужен архитектор.
– Посмотри в лицо фактам, – взмолился Конрад. – Тут же камня на камне не осталось. Нам, можно сказать, с неба свалилась возможность построить что-нибудь значительное.
Построить что-нибудь значительное! Эти слова отложились в моей памяти как неистребимое воспоминание о школе архитектуры Архитектурной ассоциации. «Создать что-нибудь значительное» – к месту и не к месту повторялось там одним из наших преподавателей.
Я внимательно посмотрел на конрадовского архитектора, пытаясь мысленно вернуться на шестнадцать лет назад. Конрадовский архитектор, всплыло в памяти, был студентом школы архитектуры, где учился я, но старше меня курсом, принадлежал к школьной элите и считался приверженцем стиля будущего. Мне припомнилось его лицо и то, какую блестящую карьеру ему сулили, но имя начисто выпало из памяти.
Роджер отошел от меня, чтобы заявить о своем присутствии в конфликте Марджори – Конрад, весьма незавидное положение для управляющего. Конрадовский архитектор чуть кивнул ему, видя в нем противника, а не союзника.
Поведя рукой в сторону разгорающейся схватки, Дарт спросил:
– А вы что думаете по поводу того, что им следует предпринять?
– Я? Лично я?
– Да.
