– Кажется, вы недавно нашли пустой сейф, и вам было бы интересно получить то, что в нём находилось.
– Предположим. Но этого слишком мало.
– Почему же?
– С вашей стороны только папка, которую можно спрятать под курткой, а с моей то, ради чего придётся совершить федеральное преступление.
– Бросьте, убитый не был тем, от чьей смерти стране стало хуже.
– Он в первую очередь был гражданином, и если он вёл незаконную деятельность, то им должны были заниматься соответствующие органы. Но речь не об этом, – сменил тему Джон, поняв, что слишком увлёкся, – я же не отказал вам. Просто хочу несколько большего.
– Думаю, вы сами жаждете сказать, – легко улыбнулся незнакомец, но улыбка эта была скорее безысходной, нежели насмешливой.
– Информацию. Я хочу знать, кто вы, и чем занимаетесь.
– А с чего вы решили, что я чем-то занимаюсь?
– А я думал, мы тут не будем разглагольствовать.
Он посмотрел на Джона, и в по этому выражению было видно, как он думает над тем, как бы вывернуться и сменить тему. Он не хотел раскрывать главные козыри, а может быть, Миллстоун слишком его переоценил, и их просто не было.
– Я понимаю, к чему вы клоните, но эта информация не для вас. Она опасна и серьёзна. Вы даже не представляете, во что хотите вмешаться. Вы слишком яркий для того, чтобы участвовать в этом.
– Даже так? – удивился Миллстоун.
– Да. Заметные у нас долго не живут. Вы просто не продвинулись, или вас не воспринимают всерьёз. Может быть, вам станет легче, если я скажу вам, что вы ничем не сможете помочь? Ни нам, ни кому бы то ни было. Вы хороши на своём месте, а то направление, в котором вы стремитесь, совсем не ваше. Поверьте мне, я разбираюсь в людях.
– Конечно разбираетесь.
– Отпустите мальчика. Он вляпался по глупости. Вы сами молоды и представляете, как это бывает. Обещаю, если вы отдадите его мне, то больше не услышите о нём. Той девушке ничто не будет угрожать, как никому из вас.
– Вы уже однажды не справились с ним. Что будет дальше?
– Я ничего не знал. Слишком хорошо обучил его скрытности.
– Значит, вы всё же даёте осечки.
Миллстоун снова закурил. Время работало на него, но он чувствовал, что не сможет тянуть его достаточно долго.
– Если я буду лишён своей слабости, я больше никогда не ошибусь, – серьёзно сказал мужчина, – мистер Миллстоун, я не буду убивать вас. Гораздо болезненней будет для вас смерть той милой девушки, или вашего верного друга. Его старик-отец этого не переживёт. Как думаете, небольшой сомнительный эпизод в вашей карьере стоит их жизней? Или вашей?
Миллстоун молчал, уставившись на собеседника. Его глаза были абсолютно пусты. В какой-то момент он понял, что даже и не слушает его, он и так знал все его слова, и сейчас можно просто молчать, потому что именно так он может выдержать нужное время. Время, которое может стоить жизни. Он отмерял его сигаретой, тлеющей в руке. На ней было уже много пепла, который упадёт в тот же момент, когда он едва пошевелит рукой.
– Простите, что я говорю это, но вы вынудили меня. Я не хотел, так поворачивать диалог.
– А вы вежливы. Сначала говорите такие вещи, что я готов выхватить пистолет и убить вас прямо на месте, лишь бы вы не смогли это осуществить, а потом просите прощения.
– Вы не убьёте меня сейчас, – уверенно сказал незнакомец, – самый лучший вариант для вас принять моё самое первое предложение. Я готов забыть всё, о чём мы говорили.
– Проблема в том, – сказал Джон, – что даже если бы я мог, я не стал бы этого делать. Тут дело в количестве. Я – в любом случае не жилец, но моих близких от вас защитят и без меня. Для вас проявить себя – страшнее гибели, поэтому без меня вы бросите это мероприятие.
– Не все дела можно решить количеством, – ответил он таким тоном, будто последние слова Миллстоуна были восприняты им как личное оскорбление.
– Верно. Но вас подвело именно оно.
– Не переоценивайте себя, – даже с некоторой злобой сказал мужчина.
– Мой друг-стрелок часто говорит, что эмоции наш враг. Вызвал их у человека – и он твой.
Незнакомец легко и тихо рассмеялся. Он всё ещё был уверен, что превосходство за ним, а Миллстоун ни в чём не был уверен, кроме того, что чем больше времени пройдёт до того, как он выхватит лазер, жало которого тут же нальётся красным, тем больше у него шансов.
– Есть множество факторов. Они очень разрозненны, но, сложив их в одну картину, вы получаете в руки самые главные козыри. Не все дела решаются числом, – Джон грустно покачал головой, – но я даже не знаю, оно или эмоции подвело вас больше? Вас даже не научил пример собственного сына.
– Мне жаль, что так вышло.
Он положил руку на стол и начал постукивать пальцами. Джон поднёс ко рту почти докуренную сигарету и, делая глубокий вдох, про себя считал. Уголёк больно обжёг пальцы, и он, болезненно дёрнув рукой и откинув его, тут же бросил кисть за пазуху, и меньше чем через секунду его лазер был нацелен на собеседника, изумление на лице которого говорило о том, что всё прошло, как надо.
