– Не довёл дело до конца, – Миллстоун задумался и положил голову на ладонь, – нам нужно ещё одно направление. Ещё одно и тогда всё сойдётся. Шнайдер, наверное, был не последний человек в бюро. Если он знал, что поиски не бесполезны, почему он не убедил в этом тех, от кого зависело, продолжат они работы или нет? Да и они сами почему-то так легко их прекратили, если, как выясняется, ценность артефакта очень высока.
– Ты не хочешь, чтобы я позвонила Ричардсу? – спросила Шейла после того, как за столиком три минуты стояла тишина.
– Думаешь, он согласится нам помогать? Подозреваю, что он нас ненавидит после того случая.
– Ну и что? Тут дело не в личных отношениях. Если этот эликсир и вправду существует, то я не думаю, что он согласился бы отдать его не в те руки.
– Понимаешь, эликсир – всего лишь миф, который пока не подтверждён. Как будто кто-то хотел, чтобы он оставался мифом.
– Почему ты так думаешь?
– Ну, представь, что Шнайдер нашёл его. Тогда он мог бы передать его кому угодно, и при этом неофициально, а на бумаге он так и остался бы одной из неподтверждённых реликвий прошлого. Мы даже знаем о нём только благодаря слухам.
– Может быть, Джек хотя бы сможет получить что-то из бюро.
– Думаешь?
– Тем более, что звонить буду я. На меня-то ему чего злиться.
– Логично. Всё затеял противный Джонни, – улыбнулся Миллстоун, – а что до помощи от бюро, то не думаю, что они так легко дадут данные. Даже ему. Не забывай, что даже там это очень острый вопрос, которого они предпочли бы избежать. Ну, это если хотя бы часть моей теории верна. А если нет, то они и слышать не слышали ничего об этом эликсире. Поднимут на смех Ричардса, а он нас, вот и всё.
– Ты слишком много думаешь об этом, – улыбнулась Шейла и положила свою ладонь поверх его, – а нужно просто сделать и неважно, что при этом может быть.
– Эдак мы скоро всё начнём делать наугад.
– Значит, ты не хочешь, чтобы я позвонила? – серьёзно спросила она.
– Я сам с этим разберусь, – устало улыбнувшись, сказал Джон, – сам попал в немилость к лисе, сам из неё буду выбираться.
Они пробыли на воздухе ещё около получаса, после чего вернулись в управление. Миллстоун снова закурил и погрузился в раздумья. Оставшаяся часть дня обещала быть ничуть не интереснее его начала. Но всё переменило появление Эгила.
– Взяли клиента, – прямо с порога заявил он.
– Неужели, – не веря своим ушам, сказал Миллстоун и даже привстал.
– Да, – уверенно кивнул Дуглас.
– Где он?
– Готов к работе.
– Полетели.
Миллстоун быстро перешёл в долгожданное состояние активности, и Шейла проводила его радостной улыбкой.
– Значит, ты там оказался случайно, – подытожил Миллстоун, – ехидно улыбнувшись собеседнику.
– Да, – кивнул допрашиваемый.
Это был юноша лет двадцати, который, как казалось Джону, не подходил на роль человека, рыскающего по окраинам в надежде поживиться тем, что плохо лежит.
– Вообще, – серьёзно сказал Джон, – я очень надеялся, что у нас с тобой получится всё разъяснить по-хорошему.
– Да я и правда не знаю, о чём вы, мистер.
– А вот господа, которые тебя застукали, сказали, что ты сразу полез под подушку, – ехидно заметил Джон, – объяснишь?
Юноша немного занервничал, но быстро нашёлся, что сказать.
– Да я подумал, мало ли. Может, кошелёк там, – он развёл руками.
– Кошелёк, – повторил Джон.
– Кошелёк, – с наглой улыбкой кивнул задержанный.
– Это у жителей трущоб. Они вообще, часто ли купюры видят, не в курсе?
– Вы недооцениваете тамошнюю публику.
– Ну, разумеется.
Миллстоун был спокойным, хотя терпение его было на исходе. Выдать себя сейчас – означало бы потерять нить, которая и так оказалась тоньше, чем он рассчитывал. Ему нужно её распутать, а иначе он рискует застрять в этом деле. Конечно, он что-то знает. Мало, но не настолько, как пытается убедить Джона.
– Ты вообще представляешь, во что ты попытался влезть? – спросил Миллстоун, выдохнув дым.
– В бесхозную комнату, в которой никто не живёт. Мне на неё указал один человечек за небольшую плату.
– Я спросил не про то, куда ты влез, а во что ты влез, – сказал Джон.
– Обычное дело. Меня бы даже искать не стали, если бы не вы.
– И если бы это оказалось обычным делом, – устало сказал Джон, – а так оно связано с тем, за что уже многие сложили свои головы, причём, довольно жестоко.
Миллстоун посмотрел собеседнику в глаза и увидел в них зарождающиеся сомнения. Скорее всего, он не знал подробностей, но пока ещё считал, что детектив блефует.
– И так как ты единственный живой, – продолжил Джон, всё так же спокойно затягиваясь дымом, – с тебя спросим со всей строгостью. Уж поверь.
– Решили на меня повесить свои висяки? – презрительно сказал юноша, – ничего не выйдет.
– Ну, тут тебе всё и так должно быть понятно, раз ты, по твоим словам, часто занимаешься такими делами. Часто тебя там поджидают два полицейских? – Миллстоун сделал невинное лицо, чувствуя, как у его собеседника душа уходит в пятки, – или ты думаешь, мы просто отлавливаем воришек в трущобах, потому что нам заняться нечем?
Юноша, похоже, уже решил оставить попытки поехидничать с Джоном.
– Подозреваю, что нет.
Он продолжал молчать.
