Первая бутылка виски подошла к концу. Джон открыл ту, что принадлежала ему, предложил её Дайане. Та отказалась, и Миллстоун протянул выпивку своей напарнице. Та сделала большой глоток, а потом предложила старику. Тот тоже отрицательно покачал головой.
– В походе не принято употреблять? – спросил Джон, повернувшись к Дайане.
– Нет, – ответила она, – я просто не хочу, а Смит вообще не любитель.
– А то я уже стал чувствовать себя неловко.
Бутылка вернулась к Джону, и он сделал большой глоток.
– Мне тут сказали, что ты нашёл того, кто убил Свинни, – сказал старик.
– Да. Случайно вышло.
– Ты охотишься за головами? – он смотрел на него с подозрением, отчего Джону стало неловко. Такое чувство, что перед ним действительно один из тех, кто истребляет рабовладельцев, которых не очень отделяет от тех, кто просто охотится за головами.
– Я разве похож?
– Не очень, – ухмыльнулся старик.
– Вот и я о том же, – Миллстоун сделал большой глоток виски.
– Смотри, осторожнее, а то голова будет болеть утром, – сказал Смит, вставая.
– Справлюсь.
– Как знаешь.
Вслед за стариком ушла спать и Дайана, легко чмокнув Джона в щёку. Миллстоун улыбнулся, кивнул ей на прощание, а потом сделал большой глоток виски. Его тревожили более глубокие мысли, возникшие практически из ниоткуда. Из-за тех труб, что он увидел.
До этого дня он видел лишь постройки прошлого, выполненные из материалов, внешне казавшихся бетоном. Конечно, это не было тем бетоном, который можно было увидеть сейчас, и именно поэтому он простоял такое количество времени. Но у тех построек, которые видел Джон, никогда не было металлических частей. Тот металл, который дошёл до этих времён, был особенным, высокопрочным и совершенно недосягаемым в плане производства. Но здесь это было обычное железо – в этом Миллстоун не сомневался. Как и всякое железо, оно поддалось ржавчине, и это были не просто лёгкие следы на поверхности, как те, что ему доводилось видеть раньше. Это была коррозия, проевшая металл практически насквозь. Если, как принято считать, с момента заката цивилизации предков прошло около трёх сотен лет, то металл, если он не является особым, не должен был сохраниться. Да, можно сказать, что в этих краях очень мало осадков и невысокая влажность, но так ведь было не всегда. К югу, например, часто можно встретить пересохшие реки, значит, изменения климата были уже позже.
Также он отметал предположение о том, что трубы появились гораздо позже. Они были ровно вписаны в тот самый бетон, который вряд ли кто-то мог произвести сейчас. Не было никаких следов вмешательства – это он бы точно увидел.
Вывод напрашивался ровно один. Состоял он в том, что с момента падения цивилизации прошло не так уж много времени, как принято считать. Правда, это не совсем укладывалось в то, что он видел раньше – другие, так сказать, памятники прошлого были в куда более худшем состоянии, если учесть их изначальный уровень. Поеденные временем остовы машин, выполненные из специальных сплавов, к примеру. Они буквально врастали в землю, а на это требовалось больше времени.
Миллстоун перебирал в голове всё, что ему было известно о той катастрофе. Информации было всего лишь несколько крупиц, и то, лишь исключения из списка возможных вариантов. В частности, достоверно было известно, что это не было войной. По крайней мере, не такой, как рисовали в далёком прошлом. Не было полномасштабного применения ядерного оружия – оно оставило бы множество следов, которые можно было бы обнаружить и по сей день. Да и против кого было воевать? Цивилизация предков занимала планету, и внутренних врагов у них быть не могло. Что же касалось внешних, то об этом ничего не было известно.
Это не могла быть и эпидемия – никаких её следов или даже упоминаний не обнаружено. Да и не очень вязалось могущество предков с невозможностью в короткие сроки изобрести лекарство от какой-нибудь болезни.
Особую роль в гипотезах играли Вернувшиеся – древняя экспедиция, в незапамятные времена посланная в далёкий космос, и возвратившаяся уже после того, как цивилизация пережила закат. По официальной версии, древние космонавты не смогли пролить свет на тайну, но Джон, будучи потомком одного из них, и даже помнящий его, в этом сомневался. Взять хотя бы их таинственное исчезновение – ему даже с использованием служебного положения не удалось хоть сколько-нибудь приблизиться к этой тайне.
Прошлое сейчас представало перед ним в совершенно другом свете – с одной стороны оно казалось ему не таким далёким, но с другой очень туманным. Как в таком случае объяснить возрождение архаичных технологий. К примеру, машин, которые и во времена предков считались древностью? Те из них, что он встречал, не были похожи на самоделки. И тот, кто их производил, должен был знать, как это делается, но ведь восстановление даже технологий великих предков продвигалось сложно, что же говорить тогда о том, что было ещё раньше?
