Денни тронул ножом свиную заднюю ногу.
— Окорок?
— Молодец!
— Лопатка?
— Отлично!
— Грудинка?
— Зер гут![65]
— А где бекон? — спросил Денни.
— Его коптят. Висит на крюке у окна, — резко ответил Винер. — Докл!
Денни выпрямился во весь рост и даже немного потянулся вверх. И посмотрел на Винера в упор.
— Послушай, мне не нравится, когда меня называют Доклом. Зови меня Деннис.
Винер смерил Денни взглядом и ответил:
— Хорошо, Деннис.
— А что это за белая сморщенная кожа там висит?
— Требуха.
— Требуха? Я всегда думал, что это слово не значит ничего хорошего.
— Я и сам не любитель, если хочешь знать.
— А тебе помощник не нужен?
— Когда работы много — нужен, когда мало — нет.
Но в голове Винера закрутились мысли. «Я столько всего знаю про мясо, — думал он по-немецки. — Неправильно будет, если я умру, не оставив после себя никого, кто знал бы то же, что и я. Я посвятил мясу сорок лет жизни и многое постиг сам. Как рубить, к примеру. Я мог бы передать все, что знаю, этому парню. Ведь сына у меня нет. Но этот парень…»
Денни прервал размышления мясника:
— Короче, если тебе будет нужен помощник, имей меня в виду. Меня зовут Деннис Мур.
— О тебе мало хорошего болтают. Ты каждый вечер околачиваешься в бильярдной.
— Уже не околачиваюсь.
— И когда же ты перестал?
— Сегодня.
«Хотя бы не врет», — подумал Винер.
— Но где бы ты ни работал, ты надолго не задерживаешься. Грубишь боссу и делаешь все спустя рукава.
Денни подавил порыв ответить вертевшейся на языке грубостью. Он стянул с головы кепку и скомкал ее в руках, отведя взгляд.
— Я работаю с шестнадцати лет. Все, что я делал до сих пор, я терпеть не мог. Мне не нравится выполнять работу, которая мне противна. Поэтому я начинаю грубить, чтобы меня уволили. Но здесь… — он обвел взглядом мясные туши, — работать здесь было бы все равно, что каждый день летом ездить на Кони-Айленд.
И все было решено! И Винер, и Денни оба это поняли. Оставалось покончить с формальностями.
— Сколько Чеппи тебе платит?
Денни собирался соврать про двадцать долларов. Но он решил этого не делать — не потому, что был поборником истины, а потому, что ему показалось, будто, солги он сейчас, это будет плохой приметой.
— Восемнадцать долларов.
— Может, и сойдемся, — сказал Винер. Но в его голосе звучало сомнение.
— Мне платят восемнадцать долларов. Плюс чаевые за доставку.
— Восемнадцать долларов и ни цента больше, — твердо сказал Винер. — В счет чаевых я обучу тебя полезному делу.
Сердце Денни подпрыгнуло. Его наняли! Он даже не надеялся… Да он бы согласился и забесплатно…
Винер принял задумчивость Денни за колебание. Ему показалось, что нужно сказать еще что-то.
— Став мясником, ты никогда не будешь голодать, потому что людям всегда нужно есть и им всегда нравится есть мясо.
— Восемнадцати долларов достаточно.
Заключив сделку, они смущенно пожали друг другу руки. Обоим было неловко от испытываемого втайне восторга.
— Начнешь с понедельника?
— Сначала мне нужно сказать Чеппи и сестре.
— Правильно рассуждаешь, — одобрил Винер.
— Денни, а ты уверен? «Вся жизнь», когда тебе только девятнадцать, — это довольно долго.
— Уверен. Я туда зашел, а там эта кошка в окне, чистые опилки на чистом полу, и деревянная колода, и ножи, которые он все время точит… Я хотел бы передать тебе свое чувство, Милочка Мэгги, но не могу… Я просто вдруг понял, что это то, чем я хочу заниматься в жизни. Странно так говорить, но я почувствовал, что именно для этого и родился.
Милочка Мэгги улыбнулась. Она никогда не ждала, что, когда Денни вырастет, он станет президентом Соединенных Штатов. И все же ей кое о чем мечталось для малыша, которого положила ей на руки умирающая мать, для ранимого маленького мальчика, который одиноко сидел на своей койке в день ее свадьбы и говорил ей: «Я хочу поехать с тобой». Нет, она никогда не ждала, что он станет президентом или даже губернатором. Но все же… все же…
— Денни, я рада, что ты нашел себе работу по душе. Это прекрасное занятие для мужчины.
— Чеппи, — обратился Денни к боссу, весь сияя, — как думаешь, ты сможешь без меня обойтись?
— Легко. Легче легкого.
— Потому что после этой субботы ты меня больше не увидишь.
— Конечно, увижу. Каждое воскресенье буду заходить в исправительный дом и приносить тебе апельсин.
— Без шуток. В субботу вечером я увольняюсь. Я бы ушел прямо сейчас, но не хочу оставлять тебя без подмоги.
Чеппи выхватил из рук Денни пучок суповой зелени.
— Иди же! Иди прямо сейчас! — в сердцах высказал он. — Проваливай!
— Я останусь до конца недели. Может, ты не сразу найдешь мне замену.
— Ха! Думаешь? Ничего подобного! Там, откуда ты взялся, лоботрясы всегда найдутся.
Денни вернулся домой с половиной недельного жалованья.
— Ну ничего, ты же все равно собирался уходить от Чеппи, — сказала ему сестра.
— Конечно! Но ему не обязательно было вышвыривать меня, когда я заговорил про увольнение. И заводить песню про лоботрясов и исправительный дом тоже не стоило. Но я ему покажу! Я им всем покажу! — поклялся Денни. — Я стану лучшим чертовым мясником во всем чертовом Бруклине!
