— Да что, — вздохнула та, — подружек отправили в колонию для несовершеннолетних преступников. Малолеток, конечно, только опросили, да еще внушение сделали родне, чтобы лучше присматривали… А я это к чему вам рассказала? — спохватилась Ксения Павловна.
— К тому, что внешность бывает обманчива, — милостиво напомнила Мура.
— Точно-точно, — обрадованно подхватила женщина, — да я вам сейчас и фотографию этих девчонок покажу, я ее специально сохранила на память. Иногда, знаете ли, когда начну опять сомневаться, взгляну, вспомню. Я сейчас, сейчас…
— Зачем фотография? Я и так вам верю! — воскликнула Мура, но женщина уже скрылась за дверью. Вернулась она через минуту, торжественная, со снимком в руках.
— Вот, полюбуйтесь, какие девочки-припевочки! Ну кто скажет, что это форточницы? Скажите, разве я не права?
Мура взглянула только, чтобы не показаться невежливой, и неожиданно задержала взгляд, не понимая, почему, собственно. Что ей до двух девчонок-подростков, добросовестно смотревших в камеру, аккуратно причесанных, с добродушными улыбками на по-детски пухлых личиках?
— Вот эта темненькая — Света Бельцова. — между тем разъясняла Ксения Павловна, — а рыженькая — Тамара Палий…
Мура неожиданно заволновалась:
— Вы сказали, Тамара?
— Ну да, Тамара. Она вообще была добродушнейшее существо, все время опекала одну девчушку, оставшуюся без матери и жившую с бабкой. Такая была красивая маленькая девочка, похожая на Мальвину, ее еще звали необычно… А, Анжелика ее звали.
Мура опять впилась глазами в снимок и так заскрипела зубами, словно ей отпиливали ногу без наркоза.
Шура добросовестно выкладывала то, что ей удалось разузнать об убитой в своей квартире Светлане Петровне Бельцовой.
— Тридцать лет, хотя выглядела намного старше, — это она добавила от себя, чем вызвала недовольное сопение Рогова, — родом из Озерска. Там у нее была квартира, которую она, по слухам, продала и перебралась к своей племяннице Юлии Головко. (Сама Юлия полгода назад осиротела, родители погибли в автомобильной катастрофе.) Зарабатывала тем, что торговала на Черкизовском рынке обувью. В последнее время дела у нее шли не очень хорошо. Нынче у рыночных торговцев жизнь вообще не сладкая, не то что раньше. Немудрено: те, у кого есть деньги, предпочитают отовариваться в хороших магазинах с гарантиями качества и прочим, а те, кто был бы рад и рыночному барахлу, хронически сидят без денег: то зарплату им задерживают, то еще что-нибудь…
Это опять был собственный Шурин комментарий, а потому Рогов ее безжалостно прервал:
— У нее была судимость?
— В общем-то, да, но не слишком серьезная. Провела пару лет в колонии для несовершеннолетних преступников — в подростковом возрасте попалась на квартирных кражах. Наколка на запястье, как я понимаю, тоже с тех времен… Честно говоря, я думаю…
Рогов опять не дал ей договорить. Его интересовали исключительно голые факты, а не домыслы, основанные на знаменитой женской интуиции. Шурина отсебятина ему уже порядком поднадоела.
— Что говорят соседи? Шура вздохнула:
— Соседи говорят много, но никаких ниточек…
— Что говорят соседи? — повторил Рогов голосом Зевса-громовержца.
— Бельцова не была приятной собеседницей и вообще не отличалась общительностью. Говорят, выпивала, но домой никого не водила. В последнее время, видимо, на рынок не ходила, во всяком случае, уже пару недель никто не видел ее с баулами, — отрапортовала Шура, давшая себе слово отныне отвечать только на прямо поставленные вопросы.
— Никаких подозрительных шумов, криков и потасовки они, конечно, не слышали, — продолжил за нее Рогов.
Шура только развела руками.
— А что показал обыск? Что говорят криминалисты?
— Убийцу впустила она сама. Видимо, оказывала ему сопротивление, потому что там все в крови… Потом он ушел и захлопнул дверь.
— Значит, он гонялся за ней с ножом, а соседи ничего не слышали? — усмехнулся Рогов. — Непонятно, зачем ломать «хрущевки», если в них такая замечательная звукоизоляция? — При этом он вспомнил симпатичную кулинарку из квартиры рядом, которая не производила впечатления глухой на оба уха.
— В соседней квартире никого не было, — развеяла его сомнения Шура, — они только утром приехали с дачи.
— Найдены ли во время обыска какие-нибудь ценности, например, колье?
— Колье? Какое колье? — забеспокоилась Шура, но тут же взяла себя в руки. — Насколько я знаю, ничего похожего. В квартире вообще достатком не пахнет.
— Понятно, — пробурчал Рогов и добавил:
— Это что, все'.
Шура неопределенно пожала плечами:
— Я жду конкретных вопросов. Вот нахалюга!
— Так что еще? — осведомился Рогов и подумал: «Еще немного — и я заработаю невроз с этой помощницей».
Шура загадочно улыбнулась, и только тут он заметил, что она сжимает в руке какой-то смя-ть1й клочок бумаги.
— Вот! — сказала она и сунула ему жеваную бумажку.
— Что, еще одно письмо? — испугался Рогов.
Она только покачала головой.
