«Милорадович был расточителен, особенно же в тех случаях, когда, по его мнению, требовала того честь имени русского. В Италии, Германии, Франции и Валахии осыпал он наградами художников, являвшихся к нему со своими произведениями, и особенно, когда они изображали какой-нибудь подвиг русского оружия… Один незначащий стихотворец подносит графу Милорадовичу дурные стихи, в коих уподобляет его архангелу Михаилу. "Прекрасно! Превосходно; всего величественнее архангел Михаил. Чем награжу г-на сочинителя? Подайте мою соболью шубу!"… Однажды привезла ему не слишком значительная актриса билет в ложу, в свой бенефис. Адъютант, доложив графу, спрашивает, прикажет ли принять? "Непременно, — отвечает граф, — если я не приму эту недостаточную барыню, так кто ее примет, да и мне совестно будет сидеть в театре у нее в долгу, — и, раскрыв свой портфель, продолжал: — Хорошо, что она приехала вовремя, — последние мои 200 рублей пойдут в ее кассу"»[1838].
При этом он действительно отдавал — на благотворительность или на свои прихоти — последнее:
«"Что за роскошь!" — сказал Милорадовичу Михайловский-Данилевский, увидя его больного, курящего табак из трубки, осыпанной алмазами, в то время, когда у него не было денег. "Это последняя мода в Цареграде!" — отвечал он»[1839].
Кстати, стоит обратить внимание: «незначащий стихотворец», «не слишком значительная актриса»… Расточительность Милорадовича представляется здесь скрытой благотворительностью, христианским стремлением отдать нуждающемуся последнее. Причем, отметим, людям искусства.
«Граф Милорадович… готов был всегда оказывать пособие бедным; нуждающиеся никогда не уходили из его дома без должного удовлетворения»[1840].
«Более всего любил он помогать увечным воинам и служащим солдатам за строгое исполнение долга. Помню однажды, что он из кресел пошел в антракте на сцену, и я шел за ним. Вдруг часовой, стоявший у дверей, отдав ему честь, преградил ему путь и не пустил.
— Да знаешь ли ты меня? — спросил граф.
— Как не знать графа Милорадовича.
— Ну, так я имею право идти на сцену, я там начальник.
— Не могу знать, а никакого военного не велено пропускать. (Граф же и отдал это приказание.)
Спросив солдата о роте его и имени, обратился он ко мне и велел дать ему 10 рублей, а сам пошел с театрального подъезда. Но на другой же день сообщено коменданту, чтоб генерал-губернатора пускать на сцену»[1841].
Но вот очередное обвинение: «Он без счету бросал некогда собственные деньги; когда их не стало, принялся за чужие и, зная, что ему нечем будет заплатить, где только можно, особенно у подчиненных, везде занимал. Спрашивается, можно ли назвать это кражей?»[1842] Утешимся тем, что вопрос риторический, и оставим его без внимания. Хотя нигде нет упоминания о том, чтобы граф брал или вымогал взятки! Никто из современников не упрекал Милорадовича и в пристрастии к азартным играм — одному из наиболее распространенных и, скажем так, весьма затратных пороков того времени. В отличие от многих вельмож он не проигрывал многие тысячи, но проматывал их, буквально пропуская деньги сквозь пальцы…
Между тем роль Михаила Андреевича в иерархии империи переоценить сложно. Это можно понять даже по записи из камер-фурьерского журнала:
«В 5 часов государь возвратился в свой кабинет и принимал следующих лиц: графа Аракчеева, пробывшего в кабинете 20 минут, а после него петербургского генерал-губернатора графа Милорадовича, остававшегося у императора 35 минут, затем были позваны главнокомандующий 1-й армией граф Сакен на четверть часа, петербургский комендант Башуцкий[1843] на две минуты и в заключение граф Нессельроде[1844], с бумагами, пробывший в кабинете полчаса»[1845].
По очереди он после Аракчеева, однако самая большая аудиенция — у него.
Вообще, взаимоотношения Милорадовича с графом Алексеем Андреевичем — вопрос особенный и не простой.
Старый знакомец Михаила Андреевича Сергей Глинка утверждал, что он «…раболепствовал перед Аракчеевым, толкаясь иногда по получасу в его приемной. А когда графу Аракчееву докладывали о Милорадовиче, он говорил:
— Пусть подождет, он пришел выманивать денег.
И при появлении сильного графа Аракчеева граф Милорадович изгибался в три погибели.
Далеко, далеко был он от того Милорадовича, который в Итальянскую войну, видя, что рады наших войск отступают от напора неприятеля, схватил знамя и воскликнул:
— Солдаты! Посмотрите, как умрет ваш генерал!»[1846]. Есть и еще подобные свидетельства.
«Так, например, кто бы подумал — грустно сказать — даже рыцарь благородства, прямодушный, независимый, бесстрашный граф М.А. Милорадович ухаживал за любимцем Александра I, как за дамой! Я сам видел, как в храмовый праздник Преображенского полка он расчищал ему дорогу от его дома на Литейной до церкви Спаса Преображения!»[1847]
Что тут сказать? Принимаем к сведению…
